Средневековые цивилизации Запада и Востока

Итоги развития русской государственности

Русская государственность зарождалась в специфических природногеографических условиях. На Восточноевропейской равнине преобладают малоплодородные почвы, а вследствие суровых погодных условий очень короток сезон земледельческих работ. Это обуславливало низкую урожайность и, как следствие, невысокий объем прибавочного продукта, необходимого для существования в обществе групп людей, не занимающихся производительным трудом. Перед населением регионов, где господствуют столь неблагоприятные условия, стоят два возможных пути развития. Первый — остаться на догосударственной стадии, не «перенапрягать» общество созданием политической надстройки. Многие народы Восточной Европы — племена ее Северо-Востока, Среднего Поволжья (кроме волжских булгар), Восточной Прибалтики (кроме литовцев) — пошли именно по этому пути, и государственность к ним была привнесена извне, путем включения их территорий в XIII–XV вв. в состав Руси, Орды и Ливонского ордена. Другой путь — создание относительно жестких государственных структур, способных изъять, концентрировать и рационально распределять прибавочный продукт. Именно на этот путь встали восточные славяне. В раннее Средневековье, в эпоху Киевской Руси, главной чертой общественного строя было преимущественное взимание прибавочного продукта через государственные институты («государственный феодализм»).

Центр нового единого русского государства — Российского — формировался на северо-востоке русских земель, где еще в большей степени, чем в Южной Руси, ощущалось негативное воздействие природно-географического фактора, обусловливавшее низкую урожайность и недостаточное количество прибавочного продукта. При этом значительная часть и без того скромного прибавочного продукта уходила теперь за пределы страны в виде ордынского «выхода». Русская государственность, таким образом, была поставлена в еще более тяжелые условия, чем на этапе своего зарождения. Это неминуемо вело к определенной «жесткости» структур формирующегося государства. Только такая жесткость давала возможность как освободиться от ордынской зависимости, так и противостоять натиску сильного Литовского государства. Великое княжество Литовское и в XIV, и в течение большей части XV в. заметно превосходило Великое княжество Московское как по количеству населения, так и по территории (только после присоединения огромной Новгородской земли Московское государство стало крупнее, сразу оказавшись самым большим в Европе, но в основном за счет малонаселенных северных областей; по количеству населения Литва все равно его превосходила). Усилению Великого княжества Литовского способствовала династическая уния с Польшей. Это, правда, не привело к объединению двух государств, но временами они управлялись одним правителем (в 1385–1392 Ягайло, в 1447–1492 гг. Казимиром IV). Литовские правители, владевшие значительной частью русских земель (они титуловались «великими князьями литовскими и русскими»), были не прочь подчинить себе всю Русь. Чтобы не попасть под литовскую власть самим и не дать Литве подчинить республики Северо-Запада, признававшие верховную власть великих князей Владимирских — Новгород и Псков, Московское государство должно было формироваться как архицентрализованное и максимально военизированное.