Джером К. Джером. Собрание сочинений в одном томе
- Автор: Джером Джером Клапка
- Язык: русский
- Переводчик: Е. С. Кудашева
- Жанр: Юмористическая проза
Электронная книга - «Джером К. Джером. Собрание сочинений в одном томе». Краткое содержание книги:
Я поспешно развернул тетрадку, сгорая нетерпением узнать, какую мне дали роль; кроме того, я хотел сейчас же приступить к ее изучению. Времени оставалось немного, всего только одна неделя, а за это время мне надо было хорошенько вникнуть в характер своей роли, изучить жестьц движения да, наконец, и выучить самую роль. Медлить было некогда. Вот дословно, что я прочел в тетрадке:
Джо Дженкс
Действие I, явл. 1-е.
…возвращается домой.
Джо Дж. — Ужасная ночь.
…если он сделает.
Дж. Дж. — Да. Да.
…стоит позади.
Вместе. — Вот он!
Падает в конце действия.
Действие IV, явл. 2-е.
Принимает участие в шуме.
В это утро я был, что называется, в ударе, тем не менее не мог понять, как можно произвести сенсацию такой маленькой ролью. Мне казалось, что они пренебрегают или не доверяют моему таланту, потому что с такой ролью мог бы справиться самый посредственный, если не скверный актер. Что же, думал я, им же хуже, а не мне. Во всяком случае, я ни единым словом или движением не показал, что недоволен ролью, и стал обдумывать, как бы лучше сыграть ее и вложить в изображаемый характер как можно больше чувства и жизни. Но я был неправ и, наоборот, должен был гордиться полученной ролью, потому что, как я впоследствии узнал, ее писал специально для меня сам режиссер театра. Это я узнал от нашего первого комика, который выучил всю пьесу наизусть. Он сказал:
— А ведь наш режиссер очень неглупый господин; он очень удачно, придумал роль Джо Дженкса; без нее первое действие пьесы выходило какое-то безжизненное и бесцветное.
Наконец все роли были розданы, явился дирижер оркестра, и репетиция началась. Репетировали самую обыкновенную, старинную мелодраму, с начала и до конца которой без умолку пилит оркестр. Без музыки не обходится ни одно движение, ни одно слово актера. Садится актер — аккорд, встает — опять аккорд, а если переходит через сцену, так уж целая симфония. Особенно любит музыка премьершу; она не дает ей сделать ни одного самого простого замечания, вроде того, что идет снег, и преследует ее с первого акта и до последнего, когда она встречает свою мать и умирает; смерть сопровождается целым концертом. Я твердо убежден, что, если бы дирижер мог уловить тот счастливый момент, когда премьерша захотела бы чихнуть, сейчас бы дал знать оркестру играть веселую музыку. После двух-трех увертюр меня стало брать сомнение, не опера ли это в самом деле и не заставят ли меня, чего доброго, пропеть какую-нибудь арию.
Первая сцена происходит между трактирщиком, несколькими провинциальными сплетниками и злодеем. Режиссер (который, конечно, играет роль злодея) стоит в центре сцены, откуда удалились все участвующие в пьесе, и отсюда командует и делает известные замечания, жестикулируя имеющейся в руке тетрадкой.
— Ну-с, господа, — кричит он, — начинаем первую сцену. Пожалуйте, Галлет, трактирщик, Бликенс и Дженкс (я был Дженкс). Все выходят на сцену с правой стороны. Я буду здесь (с этими словами он делает несколько шагов в сторону и топает ногой, чтобы рельефнее указать то место, где он будет находиться в начале первого акта) сидеть за столом. До поднятия занавеса все должны быть на своих местах. Вы (говорит он, обращаясь ко мне, относительно которого он, очевидно, уже предупрежден), мистер Л., будете сидеть в глубине сцены и курить трубку. Следите за репликами и, когда придет ваша очередь, говорите громко и внятно, потому что, в противном случае, никто ничего не услышит. Не забывайте, что театр большой, Что вы, мистер П., приготовили нам хорошенького для увертюры (мистер П. — дирижер оркестра)? Знаете, хорошо бы было сыграть что-нибудь старинное английское. Вот-вот, хорошо, это вполне подойдет. Благодарю вас, Ну, теперь можно начать. Всю эту сцену, мистер П., пожалуйста, играйте пианиссимо, до тех пор, пока я вам не скажу.
Затем мы начали репетицию, читая каждый свою роль по тетрадке. Все монологи, за исключением отдельных, самых коротких фраз, состоящих из двух-трех слов, пропускались. Ясно и внятно произносились только последние слова, составляющие реплики, все же остальное или проглатывалось, или так бормоталось, что никто ничего не мог разобрать, а то даже, для краткости, заменялось словами «и т. д., и т. д.». Более длинные сцены, происходившие между двумя или тремя лицами (а таких в пьесе было очень много), совершенно пропускались и репетировались тут же на сцене, только отдельно, в каком-нибудь углу ее. Таким образом, одновременно на авансцене репетировалась вся пьеса целиком, а в глубине ее, в одном углу между двумя субъектами происходила репетиция дуэли на палках, в другом — отец проклинал своего сына и выгонял его из родительского дома, а тут же, невдалеке, галантный молодой человек в клетчатой тоге объяснялся в любви прелестной молодой девушке, на коленях которой сидел семилетний мальчик.