БЧ. Том 4 (СИ)

— Тебе конец, — обещаю, нанося удар Когтями.

Сын Швара отступает, отбив его:

— Ты ведь тоже демон?! Я видел твое лицо: клыки, глаза, чудовищная аура. Ты наш собрат!

— Сильнее оскорбить ты меня не мог.

Он выпускает разряд, я нивелирую синей вспышкой. Артподдержка в виде молний сегодня остается в стороне. Только ближний бой нас рассудит.

Мы сходимся на расстоянии длинного шага. Когти вспарывают пространство. Скрещиваются. Мильфиновые щупальца кружат вокруг демона. Махжа отвлекается, чтобы их отбить. И пропускает мои Когти. Резаки прошивают его насквозь. С воем демон отскакивает, соскальзывая с Когтей. Из раны льются литры крови.

— Без тентаклей своих слабо? — сплевывает кровь Махжа.

— Слабо, — киваю. — Как и тебе, без группы поддержки.

Бросаюсь навстречу и одновременно пускаю десяток щупалец. Тоже мне, блюститель чести. Нападать вчетвером на одного ему не влом, значит, а требовать от врага уменьшить арсенал считает нормальным. Ох, разбаловал Швар своего сопляка, сам-то Генерал двойными стандартами не отличается, уважает силу врага. Хоть батю не миновал стандартный демонский недостаток — каннибализм.

Железные тентакли Махжа отбивает, демонюга всё-таки умелый фехтовальщик, в аду прилично намахался Когтями. Но, лично я рассчитываю только на одно оружие. Щупальца лишь обманка. И, бинго — левую руку Махжа отбивает, но я, прекрасно зная его скорость, уже взмахиваю второй. Плечо генеральского сынка отсекается от остального тела. Он падает на колени.

— Это правда Когти отца, — признает Махжа, опустив голову. — Не знаю, как это возможно, но это они. Только взглянув на них, я понял. Но отказывался признаться самому себе. Признание означало бы мою смерть, мой проигрыш. Я испугался.

— Трусливые демоны мне в два раза противнее обычных, — одним ударом сношу ему второе плечо.

— Бес, — хромая, показывается Кали. Ее багровые глаза сужаются при виде растерзанного врага. — Говорила тебе, синий, что он не промажет.

— Ты вовремя, детка! — маню ее Когтями. — Вот твой фрактал. Он кровоточит и пахнет невкусно, но это быстро исправить. Сделай один чвирк по глотке, можешь не глядя, сам наведу твою руку, зрелище всё-таки нелицеприятное.

— Да не такой уж он и страшный, — девушка пожимает наплечником и подходит. — Тем более без рук что он мне сделает?

Я больше волновался за ее психологический фон, но раз Кали по барабану на кровоточащие обрубки, то и ладно.

И да, решил не заморачиваться шинкованием. Не на отдыхе на Багамах, чтоб ерундой страдать. Надо по-быстрому сгруппироваться с «зорями» и валить отсюда. Чую, в помине нет в этих катакомбах никакого шаха, нам опять устроили ловушку. С бомбой в прошлый раз не вышло — так выставили самого сильного демона, которого смогли уломать. А он еще и свору Высших с собой прихватил.

Девушка формирует из полисплава на указательном пальце тонкую спицу. Подходит к демону и вонзает шило ему в мозг — не через глаз или ухо, а напролом, пробивает лобную кость. На мой удивленный взгляд Леди Волчица поясняет:

— Я ему говорила, что у него лоб широкий, а он не верил.

Тут ее начинает шатать, ловлю девушку под руку и прижимаю к себе. Ощущаю лишь твердые пластины брони, но внутри нее бьется дорогое мне сердце.

— Нормально?

— Ага, — Кали отводит левую руку в сторону. — Хочу попробовать.

Из стальной рукавицы выходят багровые Когти. Резаки пульсируют, то утолщаясь, то словно теряя материальность и становясь тонкими, как иглы. Прикольно, моя девушка стала Громовержцем. Даже завидно. Мне-то пока Гифер нужен, чтобы выпустить Когти.

— Оу, круто! — ухмыляется волчий рот на шлеме девушки.

А я на несколько секунд зависаю. Так ли должна жить простая русская девушка? Афганский плен, одержимость Хаосом, а теперь еще и демоническая сила. И это полностью моя вина.

Да нет, по-другому никак. Орда не дремлет, Махжа тому доказательство: даже выучил русский, чтоб глумиться над людьми во время пыток. Готовятся к Вторжению, черти гребаные. Поэтому мои девушки и друзья будут наготове. Любой демон об них клыки обломает.

— Бес, — вдруг Кали скромно опускает багровые глазки. — Когда выберемся… в общем сегодня вечером я отдамся тебе, — рваные уголки рта, полного тьмы, виновато опускаются. — Если ты не против, конечно.

— Не-е-е-е-е-ет, конечно!