Капитан Ульдемир.Фантастическая дилогия.

Прошли километра три. Никто не мешал мне оглядываться по сторонам. Лес был веселый. Большие деревья росли аккуратно, словно их кто-то посадил. Местами они теснились возле невысоких бугров, местами росли реже. Бугорки тоже возвышались не как попало, а в порядке. Заинтересовавшись, я замедлил шаг. Шедший сзади едва не налетел на меня.

— Ты что? Надо идти, не отставая.

— Слушай-ка, что это за бугорки?

— Не знаю, я тут впервые. Потом узнаешь, если захочешь.

Прошли еще с километр, и деревья расступились. На обширной поляне был разбит лагерь — вернее, целый городок. Легкие деревянные домики выстроились рядами. Между ними виднелись постройки побольше, подлиннее. Из них доносился стук, лязг металла, голоса.

Мы остановились.

— Ну вот, — сказал возглавлявший колонну. — Добрались благополучно.

— Что здесь такое? — спросил я.

— Не видишь? Лес.

— Понимаю, что не море, — усмехнулся я.

— Понимаешь. Только, наверное, не все. Это не просто лес, а тот самый лес, куда люди уходят от Уровня. Как ушли все мы.

— Ты не забудь: о вашей жизни я знаю очень мало. Как здесь живут? Что делают?

— Делают? Что хотят.

— Ну вот, например, чего хочешь ты?

— Я кузнец. Умею делать из железа разные вещи. Но может быть, их можно делать лучше и быстрее? Я много раз ударяю молотом, другим, третьим, и получается то, что мне нужно. Потому что я знаю, как и куда надо ударять. Но это долго. А если сделать другой молот, такой, с углублением — таким, как та вещь, которую мне надо сделать. И если этим молотом ударить очень сильно, но только один раз — не получится ли такая вещь, которая мне нужна, с одного удара?

Я улыбнулся: было приятно за него.

— Получится.

— Думаешь?

— Знаю. Получится. Ты молодец.

— Мне нравится, как ты говоришь. Но когда я хотел попробовать в кузнице, мастер сказал… Он, в общем, сказал так: Сакс, ты хороший кузнец. Ты устаешь на работе? — Я сказал: Устаю, как все, не больше и не меньше. Тогда он спросил: Ты делаешь хорошие вещи? — Я ответил: Это знают все. Дальше он спросил: Тебе хватает еды, одежды, у тебя остается время смотреть на солнце, говорить с детьми, любить красоту, отдохнуть, посмотреть представление, бегать, играть в мячи, петь и прочее? — Я честно сказал: Хватает, потому что я не трачу времени зря. Тогда он сказал: Кузнец Сакс, чего же тебе еще? Зачем надо делать что-то иначе, если ты и так делаешь хорошо? Допустим, ты сделаешь свой молот. Но ты не сможешь ударить им так сильно, как нужно. — Я сказал: Мне, конечно, так не ударить, но это сможет сделать водяная или паровая машина, только молот надо делать немного иначе, без длинной ручки… Мастер сказал: Хорошо, машина будет ковать, а что станешь делать ты? Подкладывать железо? Но разве это интереснее, чем самому делать из железа полезную вещь? И еще: машина будет работать быстрее твоего — а зачем? Нам хватает того, что мы делаем. — Я не знал, что ему ответить. И сказал так: Хочу сделать такой молот, потому что мне очень хочется, просто не могу иначе. Но он предостерег. — Ты хороший кузнец, — сказал он, — зачем тебе рыть Горячие пески за нарушение Уровня? И тогда я решил: уйду в лес и здесь сделаю молот. А что хочешь делать здесь ты?

— Я хочу сперва поговорить с теми, кто тут главные.

— В лесу говорить мало, тут надо что-то делать. Погоди, вот идет к нам один их старших — поговори с ним, раз тебе нужно.

Старший был вовсе не стар, у него были широкие плечи и мускулистые руки лесоруба. Слушал он меня не очень внимательно.

— Старший, я пришел сюда по очень важному делу…

— Как и все, — сказал он. — Те, у кого нет важных дел, сидят дома.

— Послушай меня: планета в опасности! И от вас во многом зависит, удастся ли предотвратить ее.

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Мы тут судим так, — сказал он. — Чем важнее твое дело, тем больше тебе должны доверять, верно?

— Правильно, — сказал я.

— Да, правильно. А как доверять человеку, которого мы не знаем?

Я пожал плечами.

— Не знаешь. А мы знаем. Мы даем человеку работу, если у него нет своей, и смотрим, как он ее делает. Если хорошо, мы ему верим и с ним считаемся. Если плохо…

— Ясно, — сказал я, хотя такой поворот мне не нравился. — И долго надо работать, чтобы вы поверили?

— Как кому удается. Иногда можно понять и за три дня.

Три дня, подумал я. Много.

— А может, ты все же сперва выслушаешь?

— Почему делать для тебя исключение? Иди работай. Если нет ничего другого, раскапывай бугры. Там есть какие-то вещи, которых мы не можем понять. Развалины домов; там кто-то когда-то жил, мы не знаем кто. Кости… Человеческие. Плохо, когда валяются кости людей.

— Может быть, там было кладбище?

— Нет, когда хоронят, кости лежат не так.

— Странно.

— Не странно, а плохо. Очень плохо, когда кости людей валяются как попало. Смотри, не испугайся, когда будешь копать.

Чем-то известным, но, как я думал, уже забытым потянуло от его слов, забытым и нехорошим. Но сейчас я не хотел размышлять о плохом, пока обстоятельства не заставляли делать это.