Свежий ветер дует с Черного озера (СИ)

Темный Лорд появился у заснеженного крыльца, в мгновение ока оказываясь рядом с Беллой, которая тут же опустила палочку и взгляд. Волшебник был таким же, как и всегда, но Гермиона не могла отвести глаз от его страшного лица и высокой фигуры, следя за малейшим его движением. Привычный дурман все никак не возвращался в удивительно ясное сознание, и девушка настороженно отслеживала свое внутренне состояние.

— Я недостаточно ясно выразился насчет того, что девчонку трогать нельзя?

Ледяной тон. Никаких эмоций. Гермиона готова была держать пари, что Белла содрогнулась от этого голоса.

— Мой лорд…, — начала она тихо, но волшебник перебил ее.

— Иди к себе, — отрывисто бросил он Гермионе, и та, отмерев, резко дернула ручку двери, скрываясь во мраке, ни капли не желая знать, что станется с мадам Лестрейндж. Однако, вопреки прямому приказу, она направилась не к себе, а в излюбленную гостиную, в душе надеясь найти там Нагайну, по которой — с ума можно было сойти! — здорово соскучилась. Но змеи там не оказалось. Девушка залезла с ногами в мягкое кресло у неразожженого камина и взяла в руки первую попавшуюся книгу, раскрыв ее на случайной странице. Читать, конечно же, она не смогла, вся обратившись в ожидание. Прислушиваясь к каждому шороху из-за двери.

Теперь он здесь. Он вернулся.

***

— Ты доводила Беллу? — отстраненно поинтересовался Темный Лорд, спустя несколько часов появившийся в гостиной, где с самого утра царил синеватый сумрак. Стоило ему появиться, как в камине тут же заплясал веселый огонь. Гермиона вскочила с кресла, едва заслышав его поступь, поэтому теперь наблюдала за ним сбоку, от стены. Лорд выглядел несколько раздраженным и почему-то даже не удостаивал ее взглядом, чему девушка внутренне порадовалась: она совершенно не была готова в это мгновение к прямому взаимодействию, предпочитая, чтобы он и вовсе ее не замечал. Гермиона бросила на него еще один быстрый взгляд, стараясь оценить настроение, но затея не увенчалась успехом: по его лицу, как и всегда, ничего нельзя было понять.

— Это она меня доводила, — тихо съерничала она. Лорд криво улыбнулся, но в ту же секунду вновь посерьезнел.

Впервые за последние несколько дней Гермиона ощутила себя действительно спокойно. Она не смогла бы признать, что рада его видеть, но обострившиеся чувства подсказывали: теперь она, наконец, обрела необходимую ей целостность. Теперь все будет хорошо. И думать она пока еще способна… Мерлин. Она так и осталась стоять у стены, чувствуя уже знакомую оторопь, что всегда захватывала ее всю при появлении темного волшебника. Теперь хотелось говорить с ним. Точнее, слушать. Она готова была слушать его вечно.

От огня в комнате моментально стало жарко, но Лорда, сидящего близко к пламени, смена температуры, казалось, нисколько не беспокоила. Он вообще был сосредоточен на каких-то одному ему ведомых мыслях, не обращая ни малейшего внимания на то, что в комнате есть кто-то еще. Гермиона же постаралась как можно более бесшумно стянуть с себя свитер, оставшись теперь в одной футболке. Дурацкая, бредовая мысль посетила ее: что будет, если она толкнет его прямо в камин? Ничего хорошего для нее. Гермиона все время забывала о том, что он не обычный человек.

— Я больше не хочу слышать о том, что ты позволяешь себе неуважительно разговаривать с моими слугами, — холодно произнес Лорд спустя несколько минут безмолвного созерцания игры всполохов перед собой, — или остаток своих дней проведешь под Империусом.

Под Империусом… Гермиону будто окатило волной невесть откуда взявшегося возмущения. В конце концов, был ли хоть малейший смысл вступать в полемику с ним по такому плевому вопросу? Где ей тягаться с Пожирателями Смерти? Это же Беллатриса; очевидно было, что он станет защищать ее интересы, а не подружки его главного врага на протяжении стольких лет… Но чувство вселенской несправедливости уже охватило бывшую гриффиндорку с головой.

— Беллатриса вообще-то сама не отличается вежливостью и оставила мне этот отвратительный шрам. Я не обязана терпеть от нее…, — начала она тихо, не двигаясь с места, чувствуя, как глупо и по-детски это звучит, и на лице Лорда закономерно застыло выражение крайнего презрения, заставившее ее оборвать себя на полуслове.

— И была совершенно права. Неповиновение всегда должно быть наказано, а для этого все средства хороши.

— Почему я должна ей повиноваться, она же…

— Ты не грязнокровка, хочешь сказать? — Лорд впервые повернул голову, чтобы посмотреть Гермионе в лицо, и в его глазах отразилось алое пламя. Он красноречиво опустил взгляд на ее открытое предплечье с белыми следами от кинжала мадам Лестрейндж. Девушка ожесточенно поджала губы и поспешила скрестить руки на груди.

Секунда. Две. Десять.

— Ну?

— Грязнокровка, — прошептала Гермиона едва слышно.

— Вот и прекрасно. Рад, что мы это выяснили.

Он снова уставился в огонь. Нежданная обида захлестнула все ее существо. Она не ждала от него доброго отношения, никогда в жизни не ждала, что он станет уважать ее позицию и точку зрения, но… откуда тогда эта обида? Гермиона сжала зубы, разозлившись на саму себя за то, что так тосковала без него. Теперь хотелось одного: уйти в свою спальню и уснуть. Пусть даже без Нагайны. Темный Лорд будто прочитал ее мысли. Он медленно поднялся со своего места и подошел к ней (безумно хотелось отступить, сделать хоть шажок назад, отвоевать себе немного личного пространства, но это не представлялось возможным: за спиной была глухая стена). Гермиона на мгновение задержала дыхание, снова почувствовав себя зайчиком, попавшим в лапы к волку. Темный Лорд подошел близко, возвышаясь над ней безмолвной статуей, бесстрастно рассматривая побледневшее лицо. Если он прикоснется к ней, она, наверное, сознание потеряет. Вот будет картина…