Прости, я тебя не ждал - 1
- Автор: Данлеви Мальва
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Прости, я тебя не ждал - 1». Краткое содержание книги:
Антисанитария, тараканы и, практически, постоянный голод – это были вечные спутники той моей жизни.
Наша семья хоть и стояла на учете у надзорных органов, но эффекта от этого не имела, кроме пары пачек протухшей гречки с червями раз в месяц, да поношенной одежды не по размеру с такой же периодичностью. Вот и вся государственная помощь.
Надо ли говорить, что я была в ауте, когда окончательно осознала кто я и куда попала? Это был полнейший ступор и шок, мне было девять, и я была раздавлена. Раз и ты больше не Нина, а Равана Малигос, некогда сапфировая драконица. Но кому до этого есть дело? Разве что психиатрической больнице?
Три года каторги и свинской жизни, казались мне адом, но то был не он. Самая жара началась, когда в нашу, так называемую семью, пришел отчим. Нового отца семейства звали Алексей Арефьев, бывший, как здесь говорят, зэк, не раз отсидевший и такой же опустившийся, как и Людмила Моисеева. Вот такая парочка – гусь и гагарочка. Теперь они бухали вместе, по-черному, а когда мать отрубалась, папа Леша протягивал ко мне свои длинные, волосатые, грязные руки и стремились они залезть в мои старые, поношенные, застиранные до дыр, трусы. Я отбивалась, как могла, кричала и звала на помощь, но понимала, что рано или поздно, но он своего добьётся и, таки, изнасилует меня. Мать на мои жалобы меня один раз, но основательно, избила черенком от швабры и больше сетовать на судьбу я не смела. Только пряталась по соседям, когда они смачно пили, вот и все, что мне оставалось.
А потом мать умерла от передоза. Раз и нет Людмилы Моисеевой. И тогда, испугавшись, что папу Лешу больше ничего не остановит, я ушла из этой жизни. На тот момент мне было четырнадцать лет. Без предсмертных записок и сожалений. Надеясь, что в следующей реальности мне повезет больше, чем в этой.
Я уже тогда я знала, что Ниной Моисеевой все не ограничится.
Второе мое тело звали Настя Львова и я была инвалидом-колясочником. Очухалась в сознании, когда мне было около трех лет. Здесь, в матери мне досталась тучная, сварливая женщина по имени Тамара Львова. Некогда, они со своим мужем Геннадием Львовым рьяно хотели завести ребенка, много лечились, объездили пол света в поисках волшебной пилюли от бесплодия, но, в итоге, все же решили свою проблему и, спустя, почти одиннадцать лет брака появилась на свет я.
Позже я узнаю, что Тамару предупреждали медики и не один раз, что ребенок в ее чреве растет больным и неполноценным, но будущая мать не хотела никого слушать и слышать, она хотела ребенка во что бы то ни стало и ей было чхать на общественное мнение и мнение своего мужа. «Как же так, долгожданный ребеночек, как отказаться? Мы справимся, выходим, вылечим, поставим на ноги!» – думало это двуногое существо с женскими половыми признаками.
Ей было недоступно к пониманию, что такие заболевания опорно-двигательного аппарата и костно-мышечной системы, как у меня, просто не лечатся. Она обрекла меня на целую жизнь, длинной в двадцать два года, в теле инвалида первой группы. Я полностью была зависима от человека, породившего меня, заключена, как в клетку, в это больное, неспособное к движению, тело. Я ненавидела эту женщину всеми фибрами своего существования, но ничего поделать не могла. Увы и ах, но мы живем в гуманном обществе, где позволено родителям играть в живые, но больные игрушки.
Отец оставил мать и ушел в другую семью, когда мне было четыре года. Не смог, сбежал и я ему люто завидовала, потому как я этого сделать не могла, даже наложить на себя руки была не способна. Калека, что с меня взять?
Оставшиеся годы я изо дня в день выслушивала причитания Тамары о бренности бытия, о том, что именно я повинна в ее непростой судьбе, что я ничтожество, которое сломало ее идеальную жизнь. Но при этом очень дорожила мной. Нет, то была не любовь, просто на меня полагалась пенсия по инвалидности, на которую мы с ней на пару и выживали. А еще, она очень кичилась своим статусом перед соседями, да и вообще, каждым, кто пожелал ее выслушать, мол «смотрите, я мать-героиня, тащу сама на своем горбу особенного ребенка». М-да.
В двадцать один год меня не стало. Врачебная ошибка, анафилактический шок при анестезии. Хотите честно? Я бы порадовалась, если бы была жива.
Третье тело звали Моник Дикинсон. Я была чернокожей афроамериканкой, очень низкой и очень тучной, у меня были проблемы с щитовидной железой и не только, но моим биологическим родителям было плевать на мои трудности. Мать, Руч Дикинсон, бросила нас – это меня и еще двоих моих сестер – на пьющего и, страдающего какими-то психическими расстройствами, отца, Саймона Дикинсона, и уехала в лучшую жизнь на пару с молодым любовником. От этого удара папаша наш запил еще пуще прежнего, а спустя два дня тотального запоя расстрелял нас с сёстрами на пороге собственного дома в приступе алкогольного делирия или, по-простому, белой горячки. На момент смерти мне было всего семнадцать лет.