Распутин наш

– Господа, – начал поручик Грибель, пройдя к краю стола и садясь на основательную кустарную табуретку, – я вынужден сообщить вам пренеприятное известие. Наш отряд сегодня в деле не участвует… И завтра тоже. Распоряжением командующего, мы переходим в подчинение Главному Управлению Генштаба. Нашим непосредственным начальником на это время назначен генерал Вандам, но выполнять пока неизвестное мне особое поручение мы будем под непосредственным руководством какого-то доктора в чине коллежского асессора. Простите, больше ничего не ведаю.

– Так это не беда, – раздался мягкий, обволакивающий баритон, – просветим-расскажем, ободрим-подскажем…

Присутствующие вскочили и повернулись на голос. В двери, полностью закрывая собой проём, стоял кряжистый широкоплечий мужик выше среднего роста, со сбитой на затылок “кубанкой” и торчащей из под неё вороной короткой причёской на прямой пробор, кавалерийскими усами под понтийским носом и глазами, отражающими скудный свет “керосинки”, от чего зрачки казались узкими, кошачьими.

– Кстати, пользуясь случаем, – продолжил неожиданный гость, не обращая внимания на некоторое замешательство, вызванное своим появлением, – хотел бы высказать предложение об улучшении караульно-постовой службы. В данную минуту весь офицерский состав блиндажа можно считать условно уничтоженным.

– Прошу прощения, чем обязаны? – первым подал голос поручик Грибель.

Реплики посыпались одна за другой, будто в бочонке с бродящим вином выбило затычку.

– Какого чёрта?

– Не соблаговолите ли объясниться, что вы тут делаете?

– Кто Вас пустил?

– Где, черт вас побери, дневальные?

– Условно нейтрализованы, – лучезарно улыбаясь, сообщил пришелец, не реагируя на негатив, плещущийся среди офицеров, застигнутых врасплох его внезапным посещением. – Но не беспокойтесь, со здоровьем у них всё в порядке, рот вместо кляпа заткнул мятными пряниками. Сейчас прожуют и подадут голос.

Словно в ответ на его слова, из первой комнаты послышалось кряхтение и мычание.

– Скажите, любезнейший, – подпустив яда в голос, проворковал Булак-Балахович, делая первый, крадущийся шаг к вошедшему, – а вам не говорили, что в приличное общество не пристало являться без представления?

– Прошу покорнейше простить, – улыбнулся гость, – но мне казалось, что фронтовая обстановка делает некоторые скидки на досужие формальности и требования этикета.

– Ах сударь, какой вы, однако, непонятливый.

Корнет почти вплотную подошёл к гостю, и присутствующие офицеры, зная его шебутной, скандальный характер, ждали весёлой и поучительной развязки с принуждением новичка к мысли, что все места альфа-самцов заняты. Конечно же, офицеры догадались, что это и есть тот самый доктор, успели заочно возненавидеть его и жаждали хотя бы моральной сатисфакции после известия о вынужденном прозябании вне боевой работы. Появление на офицерском собрании без приглашения – прекрасный повод сделать это под вывеской обучения хорошим манерам.