Бонус - любовь (СИ)

Одно мне не дает покоя. Почему Королев так прочувствовался ситуацией с Маринкой. Ведь я видела, каким злым взглядом он окатил Иванова. А последующие его поступки, вообще, не укладываются в моей голове. Где тот московский мажор, который играет людскими судьбами? Верните его! Так мне будет проще воплотить в жизнь свой план.

Пока предавалась размышлениям почти до грифеля сгрызла карандаш, но так ничего и не написала. Перевела взгляд на часы — семь. В голове ноль сна. Пора сделать утреннюю пробежку, заодно проветрить мозги, а по пути забежать к подружке, одна голова — хорошо, а две — лучше.

Пока натягивала спортивные штаны, белый листочек из кармана выпал на пол:

— А это что у нас? — протянула я руку. Телефон приятеля Королева, пришло время познакомиться с вами, друг мажора. Скомкала бумажку и запихнула обратно в карман.

Как мышка выскользнула из комнаты, на цыпочках прокралась в коридор, одним глазком заглянула в гостиную. Мажоришка спит как младенец, одна рука свисает с дивана, одеяло сползло до пояса, демонстрируя накаченное тело в завитиеватых татухах. От увиденной картины сперло дух, а табун мурашек побежал галопом по позвоночнику. Предательское сердце, как гимнаст, стало делать сальто одно за другим в грудной клетке, впору отправлять на Олимпиаду, я, несомненно, займу с ним первое место. Вся кровь прилила к лицу. Ну почему он такой красивый?!

— Не порядок, — прошептала одними губами. Мой рыже-взрывчатый характер не мог смириться с такой несправедливостью. Стараясь слиться с тишиной, как снайпер на задании, осторожными шажочками направилась в коридор, вытащила из сумки косметичку, взяла свое оружие и так же бесшумно вернулась в гостиную. Пять минут нервного напряжения, моя дрожащая рука, черный карандаш для глаз, вуаля результат — на постели спит расписной чертяга, да-да, я и рожки успела нарисовать на лбу, про усики и бородку тоже не забыла. Эх, жаль нельзя все это незаметно вытатуировать, чтобы каждая девчонка знала с кем имеет дело. Удовлетворенная работой достала мобильник и сделала фото на память, а этот сурок так и дрых ни сном не духом о том, что я с ним вытворяю.

До дома Маринки добежала трусцой за пятнадцать минут. Не успела дождаться первого сигнала домофона, как Маришка ответила мне звонким голосом. Не мне одной не спалось этой ночью.

Встретила меня подружка бодрым видом, но от моего взгляда не укрылось припухшее лицо и красные глаза. Плакала. Бедная моя девочка, истерзала себя за эту ночь. В полной тишине мы обнялись и направились на кухню, пока готовили кофе никто из нас не произнес не слова. Для нас с Маришкой тишина словно лекарство, момент для мобилизации всех сил.

— Мариш, не обращай внимания на Глеба, он не достоин твоих слез и переживаний, — забравшись на диван с ногами, я первая нарушила тишину.

— Уль, я в понедельник пишу заявление по собственному, — шмыгнув носом произнесла подруга. — Все надоело, не хочу там больше работать, — обреченно прошептала Чича.

— Мариш, может не стоит так кардинально? — пытаюсь отговорить ее. — Иванов, конечно, придурок, но не стоит рубить с плеча.

— Я все решила, — уверенно произносит Чича. — Не дави на меня!

— У меня к тебе просьба, — в моей голове наконец-то сложился план, — надо проучить этих зажравшихся мега-самцов. Подожди с увольнением две недели, я им такую бомбу придумала, которую мы взорвем на корпоративе. Боюсь, без твоей помощи мне не обойтись! — складываю руки перед собой в молитвенном жесте и с надеждой смотрю на Маринку.

Подруга несколько секунд что-то решает в своей голове, а потом произносит фразу, которую я так надеюсь услышать от нее:

— Говори, что делать.

Я от радости аж подскакиваю на диванчике и начинаю танцевать ламбаду:

— Ну все мальчики, вы допрыгались! — делаю поворот вокруг себя, покручивая бедрами. — Ура! Моя боевая подруга вернулась! — мои манипуляции впервые за сегодняшнее утро вызывают искреннюю улыбку на лице подруги, и я начинаю еще больше кривляться, отчего Маришка не выдерживает и начинает повторять мои движения.

На столе появляется мой блокнот и наполовину изгрызенный карандаш, а мы с Чичей как два заправских генерала вписываем в него план действий нашего сражения.

— А теперь последний штрих, — перевожу взгляд на часы, фиксируя одиннадцать часов, кладу на стол клочок бумаги и набираю номер Стаса… война началась!