Кто люб богам

- Это верно, прогадал. Никто не живёт в Сигнетс-Корт уже больше года, кроме меня да миссис Десмонд – той женщины, о которой я только что говорила. Но она-то не может быть подругой твоей матери, я ручаюсь!

- Правда, мэм?

- Благослови нас Господь, не может. Слишком молода и не из того теста, чтобы быть чьей-то крёстной. Не то, чтобы я хорошо знала её или говорила с ней. Он так важничала, что никогда бы не стала тратить время на то, чтобы зайти к ней утром. И сама бы не приняла её, приди она ко мне – не с тем, что я знаю! Если она и правда миссис, я бы удивилась.

- Похоже, она была не лучше, чем казалось, так ведь? – доверительно спросил Брокер.

- Ну, конечно, я ничего точно не знаю – совсем ничего. Но я не слепая. Она приехала год назад, жила одна, если не считать служанки на все работы и мужчины, что частенько к ней приезжал, и всегда под вечер! Я так и не смогла хорошенько его рассмотреть – двор так плохо освещён. Я видела только его… как это… силуэт. Он был молодым – я поняла это по худощавой фигуре, осанке и походке. И одет он был как джентльмен. Так что я могу подумать, кроме самого худшего?

- Выглядит и правда очень подозрительно, – признал Брокер.

- И у неё никогда не было обычных гостей. Только торговцы – портнихи, галантерейщицы и обойщики. Как будто её не интересовало ничего, кроме красивой одежды на плечах и хорошей обстановки дома. И она никогда не ходила в церковь! О, жить рядом с такой особой было ужасно, мистер Стоукс. Я не могу сказать, как рада, что он уехала, – миссис Уиллер безутешно вздохнула.

- Впрочем, её служанка ходила в церковь, – признала она. – Эта бедняжка была богобоязненной. Должно быть, она беспокоилась, не поступает ли дурно, работая у такой как миссис Десмонд. Быть может, поэтому она была такой тихой и пугливой, так мало говорила, и всегда молчком о своей хозяйке и её дружке-джентльмене. Я часто видела её во дворе и приглашала на чашку чая, но так никогда даже не останавливалась поговорить.

Брокер решился проверить.

- Думаю, я видел её разок – служанку, то есть. Я бывал тут раньше – кажется, первого апреля. – Именно тогда служанка привела миссис Фолькленд в Сигнетс-Корт, а мистер Кестрель думал, что это важно. – Она была белокурая и хорошенькая, да ведь?

- Кто, служанка? Нет, совсем нет. Невзрачная и коренастая, и лет не меньше сорока.

- А ты девчонка, что я видел, была лёгкая и стройная, с голубыми глазами, белыми волосами и в коричневом платье в клетку и белом капоре с лентами.

- Разве не любопытно! У Фанни, служанки, была именно такая одежда. Но белокурая и хорошенькая – такой была сама миссис Десмонд.

- А вы думаете, она могла переодеться в платье своей служанки?

- Господи, спаси нас! Зачем ей это делать? Хотя от неё можно ждать и такого. Как жаль, что я не знаю, чем она там занималась! Хотя я не хочу иметь с этим ничего общего, ты же понимаешь.

- Конечно, понимаю.

- Я просто подумала, что если кто-то вздумал переодеваться в своего слугу… тогда уважаемые люди должны следить за таким человеком, чтобы он не натворил чего-нибудь и не бросил тень на соседей.

- Это правильно, – поощрил её Брокер. – Вы должны думать о своём районе.

- Именно. Погоди-ка минутку – ты сказал, что был тут первого апреля? Эх, как так – это ведь была пятница, и я ездила к Милли. Какая жалость! Теперь-то мы никогда не узнаем, что да дьявольщину она замышляла, раз уж она уехала отсюда вместе с Фанни.

- А когда она сбежала?

- Чуть больше двух недель назад и очень внезапно. Просто улепетнула как-то вечером в пятницу. Я не видела, как она уходила.

Кажется, всё, что делала эта миссис Десмонд, было приурочено к пятнице – единственному дню, когда её любопытная соседка уезжала. Миссис Уиллер явно была из тех старушек, которым по душе порядок в доме и неизменный распорядок дня. Её визиты к дочери и возвращение были совершенно предсказуемы, и миссис Десмонд наверняка быстро их запомнила.

- Сначала я подумала, что она сдёрнула, чтобы не платить, – продолжала миссис Уиллер. – Её кавалер, должно быть, бросил её, и она бежала от долгов. Но приставов-то тут не было, так что, наверное, я неправа. И она будто не взяла ничего чужого – а от таких как она можно и этого ждать, а ведь дом был недурно обставлен. Но через несколько дней после её отъезда приходил человек от владельца дома и составлял опись – он сказал, что ничего не пропало.

- А кто владелец дома? – как бы между прочим спросил Брокер.

- Его зовут Джайлз Андерхилл, он из Клэпхэма. Раньше был банкиром, но теперь ушёл на покой и стал страшно ленив. Он позволял этим домам ветшать годами, и отремонтировал только мой и тот, где жила миссис Десмонд, и одному небу известно, когда он возьмётся за остальные.

Брокер решил, что момент настал.

- А вы никогда не видели миссис Десмонд в компании с ещё одной богатой девахой – настоящей леди то есть – высокой и с золотыми волосами, настоящей красоткой?

- Господи, помилуй, нет! К миссис Десмонд не ездили респектабельные люди, – она понизила голос за заговорщического шёпота. – Она как-то приводила в свой дом молодых женщин. Уйдёт куда-то днём, а потом вернётся с хорошенькой девушкой, а под вечер придёт её дружок-джентльмен, а девушка уходит через несколько часов. И что я должна думать об этом, мистер Стоукс? Что вообще можно подумать?

- А это всегда был один джентльмен?

- Я уверена, что один. Я запомнила его силуэт и его шаги, хотя никогда не видела лицо.

Стало быть, миссис Десмонд не была сводней – по крайней мере, не совсем обычной. Как будто она работала на одного определённого мужчину, которого не прельщали её чары. Господь свидетель, в этом районе было из кого выбрать – куртизанки, блистающие драгоценностями и экипажами, актриски, едва сводящие концы с концами между выступлениями, просто уличные девки, готовые на всё, что угодно за кружку джина. Но что общего с такими людьми могла иметь миссис Фолькленд? Быть может, она понравилась тому «дружку-джентльмену» миссис Десмонд, и он велел ей привести её сюда?

Это могло бы объяснить, почему миссис Фолькленд так скрывала свой визит в Сигнетс-Корт. Приняла она или отвергла ухаживания этого человека, ей бы хотелось навсегда забыть этот эпизод. В конце концов, стоит людям узнать, что леди имела какое-то касательство к интрижке, как они сразу думают худшее. А если бы обо всём узнал мистер Фолькленд? В таких обстоятельствах джентльмены устраивают дуэли. Если поклонник миссис Фолькленд предвидел вызов, не мог ли он предотвратить дуэль, ударив первым и пораньше?