Император Единства [litres]

Конечно, такая обширная программа была в тягость Маше, особенно с учетом ее состояния, но нужно было отбыть номер сегодня, чтобы спокойно уехать из Москвы завтра. Так что приходилось ей терпеть, а нам подстраивать программу под ее личные сложности, благо бурные проявления токсикоза случались у Маши в основном по утрам, и уже ближе к обеду (если ничего не есть!) она могла удостоить высочайшим визитом пару-тройку мероприятий, включая давно обещанное выступление перед студентами Императорского Московского университета, где я буду распинаться о служении, освобождении и нашей исторической миссии, а вся студенческая братия будет не сводить влюбленных глаз с ее юного величества.

Что ж, Маша очень популярна сейчас среди молодежи, и многие связывают именно с ней свои надежды на будущее, на перемены, в том числе и на пресловутое «Движение в Европу», что бы это все ни значило.

Как ни парадоксально, но «гостьей из будущего» воспринимали именно ее, а отнюдь не меня. Во всяком случае, именно так утверждали доклады всех моих спецслужб, включая Евстафия. Что ж, для многих именно Маша стала тем компромиссом, на который они скрепя сердце согласились, вновь принимая для себя монархию. Для многих «прогрессивных» и особенно молодых я все же был «из тех», старых Романовых. Выходцем из «проклятого царизма». А вот юная и очаровательная итальянская принцесса пришлась ко двору, позволяя комфортно оправдать свое ренегатство прежним принципам и воззрениям, и в своих глазах, и, главное, в глазах «общества».

Причем немало было и разговоров о том, что именно благотворное влияние императрицы и подвигло меня на проведение столь радикальных изменений нашего бытия. И не имело никакого значения, что реформы начались еще до приезда Маши, тогда еще Иоланды Савойской, в Россию. Память человеческая бывает весьма коротка, и тут ничего не поделаешь.

Маша искренне веселилась этому обстоятельству, иной раз подкалывая меня тем, что она куда более популярна в определенных кругах, чем ваш покорный слуга. Но меня сие вполне устраивало. Пусть уж лучше Маша, чем какой-нибудь Ленин или Троцкий, не к ночи будет помянут последний персонаж. Как перекинуть мост в сердца и души моих подданных, пользуясь популярностью императрицы, граф Суворин всегда найдет, а я, так и быть, побуду «старым консерватором». Кто-то же должен выполнять роль оплота традиции и стабильности. Кто это сделает лучше, чем император? Да и на фоне всего, что я так радикально наломал в обществе, имидж традиционалиста мне никак не повредит.

– Может ли мать любить кого-то из своих детей меньше? Нет! Точно так и для нашей благословенной империи все ее дети равно любимы, вне зависимости от цвета глаз и волос, пола, возраста, вероисповедания и прочего. Да, мы разные. Но при всем нашем многообразии, мы едины в любви к нашей матери – России.