Делай же что-нибудь

У меня до сих пор живы оба деда — седовласые голландцы с ясным умом и твердой волей. Питер Деянг — мой дед по отцовской линии. Я его уже упоминал несколько раз в этой книге. Менсер Ванден Хёвель — отец моей мамы. Он родился в 1918 году в маленьком селении недалеко от Зеленда в штате Мичиган30. Он был одним из девяти детей и, я думаю, именно поэтому не щадил глупцов. Когда он был молод, у них с другом был уговор: если кто-то начинал их дразнить, Ван как следует колотил обидчика, а когда тот падал на землю, друг должен был его крепко прижимать к земле. Когда я думаю о своем дедушке сейчас, первое, что мне приходит на ум, — его гордость за то, что я стал пастором церкви, и теплая улыбка, с которой он встречает своих внуков и правнуков. Но я знаю его достаточно хорошо и могу предположить, что вам вряд ли захотелось бы связываться с молодым Менсером.

Дедушка Ван закончил всего восемь классов, но он никогда не прекращал учиться и усердно работать. В двенадцать лет, как раз в начале Великой депрессии, он работал на ферме и в городской мастерской, где с ним расплачивались сырыми дровами. У деда был талант к механике и ремонту, который унаследовали мои кузены. Когда ему исполнилось то ли шестнадцать, то ли семнадцать лет, он вместе с приятелем отправился в Гранд-Рапидс в надежде получить работу на мебельной фабрике. В первый день они простояли под дверьми фабрики с утра до вечера, чтобы услышать: «Извините, ребята, но на сегодня работы нет». То же самое повторилось и на следующий день, и на следующий, и на следующий. В конце концов мастер решил, что раз они так настойчивы, то нужно их принять. В результате их обоих приняли, и на протяжении всех лет Великой депрессии они работали полный рабочий день, изготавливая церковную мебель и зарабатывая баснословные по тем временам деньги — целых сорок центов в час. По словам моего деда, они были очень богатыми.