Новый старый 1978-й. Книга пятнадцатая

— Прости нас, о светлейшая богиня, — произнёс дрожащим голосом главный жрец. — Мы сразу не признали тебя. Не гневайся на нас, твоих земных слуг, недостойных даже видеть тебя.

— Встань, Ур-Суну, — сказала Бает. — Я не гневаюсь на тебя. Я приняла облик своей же жрицы, чтобы спокойно попасть на мой праздник. Отпусти своих помощников, нам надо поговорить наедине.

Главный жрец махнул рукой и сопровождавшие его, так и не посмев поднять глаза на Бает, встали и начали пятиться назад, постоянно кланяясь. Во как опасаются мою сожительницу, аж спину ей боятся показать. Правильно, нельзя поворачиваться спиной к богине, так как она может воспринять это как знак неуважения к себе. Это они знали хорошо.

— Божественная госпожа, позволено ли мне будет узнать, что за человек пришёл с вами? — спросил Ур-Суну.

— Это не человек, это бог Монту, — произнесла Бает и я тут же принял образ и внешний вид этого египетского бога войны.

Главный жрец, увидев перед собой еще одного бога, только в этот раз мужского пола и с головой сокола, опять бухнулся в ноги. Ну, что ж. Вот и ещё раз сработали мои знания и способности, полученные от Лэ. Одно дело тренировать их перед зеркалом или на Бает. И совсем другое проделывать это на глазах египетского жреца. Эффект был тот, на который я и рассчитывал.

Правда пришлось обойтись без копья и анха, но они сейчас были не нужны. Меня, как и Бает, верховный жрец узнал сразу. По нему было видно, что боги своими посещениями жрецов не часто жаловали, что уж тогда говорить о простых людях.

— Встань, — приказал Ур-Суну уже я. — Мы спустились с неба, чтобы порадовать в этот праздничный день весь народ Египта.

Жрец встал, ошарашенный тем, что боги с ним разговаривают, как с равным.

— Как обстоят дела в моём доме? — спросила богиня-кошка, называя храм своим домом, так как древнеегипетское название города Пер-Баст переводилось, как «дом Бает».

— Всё хорошо, божественная госпожа, — ответил Ур-Суну. — По приказу царицы Хатшепсут скоро начнется строительство большого гранитного портика к храму. Это придаст вашему дому ещё больше величественности и монументальности.

— Значит, женщина-фараон помнит обо мне, — улыбнувшись, сказала Бает. — Но ты, я смотрю, не особо весел сегодня.

— Да, великая богиня. Мой старший сын вчера умер от ран. Мы не смогли его вылечить после того, как он вернулся из военного похода против мятежных сирийских городов.

— Я смогу воскресить его, — сказал я. — Проводи нас к нему.

У жреца отвисла челюсть от удивления. А потом в его глазах засветились надежда и радость. Он готов был снова упасть на колени, но я махнул ему рукой в жесте отрицания и он понял, что я этого не люблю. Я, как-никак, бог войны, поэтому все эти излишества и избыточная помпезность ритуалов претили мне.