Три мгновения грешного лета

— Не буду скрывать, такие мысли в свое время меня посещали. Но мне кажется, я все же достаточно хорошо разбираюсь в литературе, чтобы трезво оценить, чего стоит мое произведение. И, кроме того, мне кажется, что я никогда не страдала авторским самоослеплением, когда каждая написанная тобою строка представляется гениальной и неповторимой. Просто что-то накатывало периодически на меня, требуя, чтобы я бы позволило этому выбраться наружу. Вот я и помогала это сделать. Не более того. То, что я писала, скорей всего было неким способом самоосвобождения. Таким своеобразным образом я решила собственные проблемы.

— А разве любое творчество не преследует те же цели. Художник подсознательно ощущает, как наполняется каким-то внутренним содержанием и испытывает сильнейшее желание выразить его в какой-то определенной форме. Так рождается любое творчество. И гениальное и бездарное. Механизм один. Результаты разные.

— Вы правы и не правы, — задумчиво произнесла Светлана. — Вы правы в том, что творчество является освобождением, но вопрос в том, от чего мы желаем освободиться. Если только от внутреннего напряжения, то этого явно недостаточно, чтобы получилось бы что-то значительное. В этом случае мы начинаем барахтаться в собственных мелких чувствах, и в результате получается нечто убогое и скучное. Вот если человек делает попытку освободиться от самого себя и перейти на другой уровень осознания бытия, то лишь тогда возникает шанс, что может появиться настоящее творение. Чем дальше мы удаляемся от себя, тем более великое произведение может быть создано. Мы — это лишь точка, из которой начинается бесконечный путь.

— Вот вы какая! — воскликнул Стефанов. — После ваших слов мое желание прочитать ваши произведения лишь многократно усилилось.

— И все же мне не хочется вас разочаровывать.

Он бросил на нее какой-то странный взгляд.

— В своей жизни я так часто разочаровывался, что перестал бояться этого чувства. Даже если ваше творчество мне не понравится, это нисколько не изменит мое отношение к вам, как к замечательной, умной и талантливой женщине.

— Вы меня перехваливаете, — улыбнулась Светлана, хотя не могла не отметить, что похвала Стефанова ей приятна. — А это вредно для подчиненных, они могут зазнаться. Я подумаю над вашим предложением. Но не обещаю, что соглашусь. Не из-за боязни, что вам эта писанина не понравится, а…