Свет и Тень. Разговоры с Джимми Пейджем
- Автор: Толински Брэд
- Язык: русский
- ISBN: 9780753540398
- Переводчик: Сергей Тынку
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Свет и Тень. Разговоры с Джимми Пейджем». Краткое содержание книги:
— Сергей Тынку
При игре блюза в До-миноре совсем необязательно делать такую уж сложную вещью, но наш подход был уникальным. Джон Пол Джонс определенно приложил руку к работе над голосоведением. Когда альбом только вышел, то люди, занимающиеся обзором пластинок буквально не понимали, что они слышали. Сейчас мы все это делаем, а в то время это было слишком сложным, чтобы они были способны оценить всю эту значимость.
Встречаются музыканты и критики, которые оценивают исполнителей блюза и фолка исключительно с точки зрения того, насколько аутентично те могут воспроизвести музыку ранней эпохи. Но есть определенная бессмысленность в подобных стремлениях. Ты все равно никогда не сумеешь полностью скопировать музыку Мадди Уотерса или Бадди Гая, и таким образом может было лучше заняться чем-то другим.
Так и есть. Оригинальные Fleetwood Mac с Питером Грином, например, очень хорошо исполняли музыку людей вроде Элмора Джеймса. Они были очень хороши в этом. И Питер так прекрасно всё уловил на “Stop Messing Around” — просто невероятно как в духе Би Би Кинга.
Но с “Since I’ve Been Loving You” мы обозначили картину чего-то, что уже шло. Это должно было раздвинуть границы. Мы играли в духе блюза, но пытались вытащить это в новые измерения, продиктованные потоками сознания четырех участвующих в этом музыкантов.
Такие же вещи были и с фолковым материалом. Типа: “Хорошо, вот как это делали раньше, а сейчас это нужно подвинуть”. И оно продолжало двигаться и двигаться. Не было смысла оглядываться назад. Ты продолжал идти вперед. Еще одним фактором было то, что моя игра также улучшалась, и это развивалось вследствие игры с этой группой. Я никогда не играл ничего такого, когда работал в студии или был в Yardbirds. Я просто пропитывался той энергией, что была у нас всех. Я не думаю, что был какой-то смысл оглядываться назад.
За полтора года ты с группой записал два альбома и сгонял на гастроли. Был ли твой рост обусловлен тем, что тебе приходилось схватывать всё, что выходило из каждого участника группы?
Нет, это в большей степени было связано пониманием коллектива и просто того как далеко вы можете зайти.
В какой то мере Led Zeppelin напоминает мне как развивались Мадди Уотерс и его электро банда…
Я надеюсь на это… (смеётся)
Мадди изначально был акустическим кантри-блюзовым гитаристом. Но когда он свалил из Миссисипи в Чикаго, то понял, что его традиционный подход не сработает в городских условиях. Тогда он нашел других музыкантов с настоящим характером, и они начали усиливать свои инструменты, потащив блюз куда-то в новое направление. Мадди нашел соратников, и вместе они толкнули блюз в будущее.
Когда Мадди пришел к электричеству и начал создавать вещи вроде “Standing Around Crying”, он реально сдвинул мир с места. Я говорю о том виде напряжения, когда в воздухе витает что-то тревожное. Мадди меня реально встряхивал и, когда я его по-настоящему слушал, он заставлял мои волосы вставать дыбом. Если говорить о Мадди, то у него в группе были все эти уникальные исполнители и он позволял им сиять. Звучащая на этих записях Chess Records губная гармошка Литл Уокера — это надо слышать, чтобы поверить.
Что ты помнишь о той сессии, в результате которой вы записали это эпическое исполнение “Since I’ve Been Loving You”? Там же одно из твоих самых лучших соло.
У нас было, наверное, две попытки записаться в двух разных местах. Интро, каждый раз когда мы играли, немного менялось, от студии к студии, но там было то запоминающееся вступление в самом начале. Начать блюз теми первыми несколькими нотами — это же был вполне традиционный способ, так ведь? Но помимо этого, там было нечто большее нежели просто тачка, тянущая за пределы того, чтобы просто играть ради удовольствия блюзовых пуристов.
Мне было неинтересно исполнять снятое “нота в ноту”, просто чтобы доказать всем, что я могу играть в каком-то определенном стиле. Я всегда приходил к блюзу с рок-н-рольным ритмом в фразировке, и поэтому чего бы я не играл, это всегда было другим. Я всегда исследовал разные пути. Я хотел связать потустороннее пространство, атмосферу песни и то, что она несла. Потому что, когда послушаешь эту замечательную конструкцию, где все так красиво играют вместе, делая при этом свои собственные штрих, большие штрихи, громадные штрихи, акценты и фразы, хватающие и замирающие — я должен был выдать соло, которое бы выжило на этой невероятной высоте. Это было подобно подготовке к забегу на сто ярдов или чему-то вроде того. Просто поймать волну, завести себя и вытащить какую-то идею о том, как сыграть соло, а потом… понеслась!