Сердце Дракона. Неблагое дело. Война сынов [сборник litres]

Кабинет Маркуса Уоллеса оказался крохотной квадратной комнаткой без окон и почти без воздуха. У стены стоял простой металлический стол, занимавший столько места, что стул приткнулся у противоположной стены, и место оставалось лишь для небольшого книжного стеллажа в углу кабинета.

Стол был завален бумагами, часть документов была небрежно свалена в две проволочные корзины. Еще на столе стоял телефон – Уоллес как раз разговаривал по нему, когда Джон вошел в кабинет, – и компьютер, хотя клавиатура тоже была погребена под кипами бумаг. По экрану проплывали зеленые буквы, бросая отсвет на лицо Уоллеса и странно контрастируя с лампой дневного света под потолком. Когда-то стены кабинета, вероятно, были выкрашены в желтый цвет, но краска давно поблекла и стала грязно-горчичного оттенка.

Уоллес оказался добродушным мужчиной. Надо сказать, что его курчавые африканские волосы в стенах азиатского факультета выглядели довольно странно. Продолжая говорить по телефону, он жестом предложил Джону сесть на складной стул, втиснутый между столом и дверью.

– Да, да, я все понимаю, но… – Он запнулся и замолчал. – Да, знаю, но… студенты не будут… – Он снова замолчал, постепенно раздражаясь. – Да, сэр. Да, сэр. Хорошо, сэр. Всего доброго.

Швырнув трубку на рычаг, Уоллес что-то сердито пробурчал, потом взял себя в руки.

– Извините, – сказал он. – Нам только что назначили нового заведующего кафедрой, и, похоже, единственное, чего он хочет, так это изменить все, что было за последние двадцать лет, что я здесь работаю, не задумываясь о том, нужно это или нет. Право, образовательная политика сейчас такова, что люди в Вашингтоне ведут себя, как последние скряги. – Он глубоко вздохнул и протянул гостю руку. – Прошу прощения, меня зовут Маркус Уоллес. А вы, должно быть, Джон Винчестер?

Джон ответил на крепкое рукопожатие.

– Насколько я понимаю, вы разговаривали с Бобби после моего звонка?

Уоллес кивнул.

– Итак, меч-крюк оказался в деле хуже, чем мы его разрекламировали?

– Это еще слабо сказано, – грустно согласился Джон.

– Ладно, приятель, не расстраивайтесь – Бобби здесь ни при чем. Все эти двадцать лет, что прошли с момента первого появления Дорагона Кокоро, я стараюсь разузнать про него все, что возможно. В свое время я выручил Бартоу и с тех пор постоянно возвращаюсь к этой теме. Все это очень и очень непросто… – Не умолкая ни на минуту, он начал рыться в бумагах на столе. – Все же кое-что полезное для вас у меня есть. Да где же это? – Переложив несколько стопок бумаги, Уоллес наконец нашел то, что искал. – Вот оно!

Это оказался буклет примерно в половину дневника самого Джона и по формату, и по толщине. Сначала Джону показалось, что Уоллес протягивает ему буклет вверх ногами, да еще и раскрытым с конца, но потом он вспомнил, что в большинстве азиатских языков читают справа налево.

Листая буклет, Джон, помимо картинок, которые при других обстоятельствах вполне могли бы ему понравиться, увидел иероглифы кандзи[24].