Между тьмой и пламенем. Часть 3

Самый обычный портрет… если не учитывать, кто на нем изображен.

Уже не скрываясь, Кэллиэн призвал пару магических светлячков, чтобы убедиться: не мерещится.

Не померещилось.

Перед ним был портрет леди Дженис.

Моложе лет на пятнадцать-двадцать, с непривычно безмятежным выражением лица. Широкая улыбка не слишком соответствует этикету, но такая искренняя, счастливая, словно леди что-то насмешило, когда живописец заканчивал портрет, и тот вдохновенными мазками запечатлел ее в миг искреннего веселья. Те же необычные фиолетовые глаза. Те же рыжеватые волосы... Медный отблеск, как у Инерис, такие же тонкие черты...

А еще на ней был пресловутый алмазный гарнитур.

Диадема, колье, длинные серьги – с символом рода Ламиэ.

Которые он не так давно видел здесь в сундучке.

– Всеблагая Тьма! – пораженно выдал Кэллиэн, разом забыв и о Мельдере, и об эльфе, глядя на… судя по всему, портрет матери Инерис, первой жены князя, леди Этеле Ламиэ.

Вполне себе живой и даже относительно здравствующей.

И все это время водившей его за нос!

Ему захотелось придушить вздорную упрямицу! «Позаботьтесь о дочери моей близкой подруги! Я была к ней очень привязана, всей душой радею за бедное дитя!» Вот что ей мешало сразу честно признаться, рассказать обо всем, стольких жертв можно было бы избежать...

Выходит, она еще и рассматривала вариант с убийством собственного мужа во имя спасения дочери?!

Портрет леди Дженис начал обрастать новыми чертами. Фигурально выражаясь, разумеется.

Надо немедленно с ней связаться!

Кэллиэн лихорадочным движением достал зеркало из внутреннего кармана камзола; едва не уронив его, ткнул пальцем в стекло и призвал леди Дженис.

Но ему никто не ответил. Как и в прошлый раз.

Маг сперва гневно, затем растерянно уставился на зеркало. А затем запоздало сообразил, что это не лучшее место для задушевной беседы с той, чьи следы явно хотели скрыть от посторонних глаз за чарами отторжения, в самой укромной галерее замка. Да и его магию могут засечь.

Короткий пасс убедил его в том, что леди Дженис, по крайней мере, жива. Может, слишком слаба, чтобы принять вызов?

Тогда, пожалуй, это и впрямь к лучшему.

Он снова поглядел на портрет.

Пожалуй, Кэллиэн не испытывал таких потрясений со времен приснопамятного знакомства с Шаэли.

Теперь ясно, что здесь за тайничок! Мебель и вещи в этих комнатках наверняка когда-то тоже принадлежала княгине Ламиэ. И несколько книг, которые он обнаружил. И сундучки наверняка тоже ее...

И спрашивать не нужно, чьих рук это дело! Наверняка ее величество постаралась… Хотела собрать здесь все упоминания о княгине, с глаз долой, из сердца вон?

Леди Этеле Ламиэ по-прежнему любили те, кто ее знал когда-то… но забыли подозрительно быстро. Инерис с ней часто сравнивали – а вот описать ее толком никто не мог.