Шоколатье по(не)воле

— Он далеко не последний человек в Цароссе, и не стоит списывать его со счетов! — непреклонен был в своем мнении Иван.

— Позвольте, с чего Рокнейм должен что-то совершать против Алевтины? — многозначительно посмотрел на всех подошедший младший Сливов.

— Васенька? — испуганно произнесла Степанида Сергеевна. Женщина судорожно соображала, в какой момент сын присоединился к их обсуждению. И снова она была недовольна сыновьями: стоило только выдохнуть, что они выросли и возмужали, как при малейших разногласиях скатывались до уровня несдержанных юнцов. — Понимаешь, Филиус фон Рокнейм сильно близко воспринял успех нашей семьи у Императора. Он несдержанно себя повел по отношению ко мне, а Алевтина Александровна заступилась, — как тяжело женщине давалось вранье, произнося каждое слово, она мысленно молила о прощении.

Василию казалось, что он находится в какой-то чужой семье. И все началось с того момента, как он увидел Алевтину в их особняке. Мужчина отметил, что она хороша собой. И с возрастом ее красота будет только больше расцветать. Но с лица воды не пить! И даже такое внешне невинное создание как Алевтина может оказаться человеком с гнилой душой.

— Матушка, — он поклонился женщине и снова обратил взор на девушку. — Прошу, Алевтина Александровна, не откажите мне в танце!

Аля не ожидала от него приглашения и пугливо посмотрела на Петра и Степаниду Сергеевну. Женщина лишь пожала плечами, оставляя право выбора за ней. Петр демонстративно отвернулся: после возращения из зимнего сада Аля словно чуралась его. Он хотел поговорить с ней, но девушка постоянно держалась матери, тем самым давая понять, что обсуждать им нечего.

Делать было нечего. Василий не отводил от нее своего взгляда и ждал.

— Я согласна, — чуть тише обычного произнесла Аля.

Мужчина увлек Алевтину за собой, они влились в массу танцующих.

— Как вам императорский бал? Ваши ожидания оправдались? — решил издалека начать разговор.

— Бал просто прекрасен. Хотя меня больше поразил сам дворец. Его архитектура просто великолепна!

Василий отметил про себя, что у девушки хорошо поставленная речь, но присутствие легкого акцента, не свойственного ни жителям Цароссы, ни Забугорья, не давало ему покоя. В ней он чувствовал что-то, чего нет ни в ком другом. И никак не мог объяснить что это даже самому себе. Ему нравилось вести ее в танце, и как бы он ни старался держаться с ней прохладно, у него это плохо получалось.

— Вас, должно быть, уже сложно удивить подобным действом? — решила поддержать разговор Аля.

Она заметила, что Василий как будто обдумывал что-то и мысленно находился очень далеко.