Верность в Тени [ЛП]

—Эта борьба похожа на другую форму танца, - говорит она.

—Как только я правильно поймаю ритм, твоя задница будет поджарена.

Мои губы тонкие, невеселые, но я не могу полностью оспорить ее точку зрения. Ее руки двигаются, когда она говорит, ее лицо светится, когда она продолжает сравнивать танцевальные движения с техникой боя. Звук ее голоса приятен, когда она говорит о танцах. Он ярче, полнее жизни.

По линии моих плеч пробегает раздражение. Выдохнув, я жду, пока Айла повернется, показывая мне, как танцевальное движение похоже на базовое удержание, в которое я ее ввел ранее.

Еще одна ошибка, принцесса. Никогда не поворачивайся спиной к монстрам.

Айла ахает, когда понимает, что потеряла бдительность. Уже слишком поздно. Я ловлю ее на полпути, используя инерцию ее тела, чтобы вывести ее из равновесия. В то же время я разрезаю ножом рубашку, обнажая несколько дюймов ее декольте от разреза. Этот взгляд мучает меня так же сильно, как и указывает на нее.

—Отнесись к этому серьезно, - требую я ей на ухо.

Она отшатывается, тяжело дыша и широко раскрыв глаза. Моя челюсть работает.

Это верно, я хочу сказать. Ты играешь с животным.

Спокойное, отстраненное поведение, которое я сохранял ранее, исчезает, показывая намек на Левиафана, скрывающегося внизу. Она ощущает вкус монстра, которым я становлюсь, и, наконец, ее прекрасные черты мерцают неуверенностью. Вот он, инстинкт выживания, которого я так долго ждал.

Я не даю ей перегруппироваться, снова бросаюсь на нее. Я даже не утруждаю себя проверкой эффективности и маскировкой, ноги стучат по коврикам.

Крик вырывается у Айлы, но она стоит на своем вместо того, чтобы бежать, глупая маленькая тварь. Она сопротивляется, когда я хватаю ее. Я борюсь, чтобы заломить ей руки за спину, мы оба стискиваем зубы и тяжело дышим. Она сохраняет храброе выражение лица, и это заставляет меня хотеть вырезать это дурацкое влечение, которое я испытываю к ней, из своей гребаной груди.

Я хочу, чтобы она кричала и плакала, как и должна.

Но я не могу идти дальше, меня останавливает моя собственная странная потребность защитить ее. Это то, что заставило меня привести ее в спортзал, чтобы выяснить, как она двигается. Что, черт возьми, со мной не так?

Она откидывает волосы с глаз, встряхивая головой, пытаясь освободиться от моей хватки на ее запястьях. Эта поза прижимает ее грудь к моей. Я смотрю на нее, и она встречает это яростно, непоколебимо, непоколебимо.

Невозможно.

Ей должно быть страшно находиться в моей власти.

Я хочу поцеловать ее снова, и это выводит меня из себя. Я никогда так сильно не боролся, чтобы контролировать себя.

— Еще раз.—Мой голос окаймлен гравием.

Она вздрагивает и кивает. Моя хватка крепче сжимает ее запястья, когда я преодолеваю иррациональное желание прижать ее спиной к стене зеркал и обхватить своими длинными ногами талию, в то время как я погружаюсь в нее, трахая ее, пока отпечаток моего члена не останется навсегда в ее киске. Мой член пульсирует от этой фантазии.