История одного мира. Часть I

Через какое-то время (Кевару показалось, что прошло никак не меньше трех часов) вдалеке показалась белая полоса прибрежных скал. Они вырастали из воды на десятки метров сплошной стеной, и зеленые поля возвышались над уровнем моря на захватывающей дух высоте.

Особенно захватывало дух от осознания того, что придется поднимать наполовину неисправный корабль на эту высоту. И ладно бы, если бы не работал только компьютер – но и прочие агрегаты то и дело давали сбой. Несколько раз попеременно отключались двигатели, и корабль кренило то в одну, то в другую сторону.

– Ну что, рискнем, поднимемся? – неуверенно спросил Кевар, скорее у корабля, чем у молчащего уже несколько часов спутника.

– Нет, зачем рисковать, менять высоту… Ты лети прямо. А вдруг от лобового удара о стенку твоя жестянка починится, – ответил Змей.

Кевар пропустил замечание мимо ушей и начал медленно и плавно тянуть штурвал на себя. Нос корабля задирался все выше, гул двигателей становился все более надсадным.

– Я, конечно, не эксперт, но мне кажется, у нас сейчас что-нибудь отвалится, – пробормотал Змей, покрепче цепляясь за поручень рядом с пассажирским креслом.

– Не должно, по идее. Судя по звуку, не работает система охлаждения двигателей. Но мощности должно хватить, всего пара сотен метров осталась.

– Делаем ставки, господа, – монах ухватился за поручень второй рукой, – выживем мы сегодня или нет.

Они все же выжили – корабль чиркнул дном по краю скалы, с диким воем двигателей перевалился через кромку и заскользил по густой траве, вспахивая землю. Кевар спешно отключил двигатели, безднолет проехался еще несколько сотен метров по инерции и застыл, уткнувшись носом в громадный белый камень, торчащий из травы.

Как только корабль остановился, потрескивая остывающими после перегрева двигателями, Кевар вскочил с кресла и быстрым шагом дошел до грузового отсека. Отключил блок на двери, потянул рычаг и открыл ее, затем спрыгнул на землю и через траву, достающую ему до груди, обошел безднолет, пытаясь оценить повреждения. Нос был в порядке – все-таки усиленная броня выдерживала и не такие удары – разве что краска потрескалась. С двигателями все было не так радужно – даже беглого внешнего осмотра было достаточно, чтобы понять, что от перегрева они все-таки пострадали. Металл потемнел и покрылся шлаком, краска спеклась и отваливалась лохмотьями.

Солнце тем временем сползало за горный хребет, протянувшийся по правую руку, на западе, и в сгущающихся сумерках очертания застывшего без движения корабля выглядели удручающе и печально.

– Темнеет, – меланхолично бросил Змей, высовывая голову из открытого трюма.

– И как ты догадался, гений? – пробормотал Кевар, пытаясь пальцем в металлической перчатке отскрести гарь с болтов, удерживающих рефлекторную решетку правого двигателя.

– Ну, вот солнце, например, садится. Я только что тебя хорошо видел, а сейчас похуже, – невозмутимо ответил наемник, спрыгивая на землю. Трава покрыла его с головой, а потом над зелеными колосьями показался только черный шлем с красными прорезями глаз.