Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Видимо, Яцек ответил, что ключи получил от владелицы машины, потому что крик принял другой характер.

— Где она, где она? — на всю улицу орал Зигмусь. — Это машина моей кузины! Где она, где она? Едем-едем к ней вместе!

Поняв, что дело безнадежное, я вылезла из Яцековой машины и направилась к ним. Тем временем Яцек как-то удивительно легко высвободился из объятий Зигмуся, и, хотя тот пытался опять схватить подозрительного типа, это у него не получалось. Не иначе как Яцек занимался и дзюдо, и каратэ.

Зигмусь не унимался, отважно лез в схватку с более сильным противником, грудью встав на защиту моей машины и не переставая кричать на всю улицу:

— Не позволю, не позволю! Не ваша машина. Где моя кузина?

— Тут я, — обреченно сказала я. — Отпусти этого пана, я его сама послала, чтобы пригнал машину, немного ногу подвернула...

Надо же было мне такое придумать! Я прикусила язык, да поздно было. Выпустив Яцека, Зигмусь ухватился за мою ногу, да так, что я только чудом не упала. Пришлось разрешить ему прощупать всю якобы вывихнутую стопу, после чего он авторитетно заявил, что с моей ногой все-все в полном-полном порядке. Это я знала и без него. Вырвав силой у него ногу, я наконец представила мужчин друг другу. У Яцека хватило сообразительности представиться только фамилией, и мужчины благодушно посмеялись над недавним недоразумением.

От Зигмуся я до самого ужина так и не сумела избавиться. В его обществе отыскала я девушку из «Пеликана». Оказалось, её зовут Мажена. В его обществе разыскала и сержанта, который вернул мне сумку с похищенными из «Пеликана» предметами, и в его же обществе мне пришлось подбрасывать похищенное на место. И все это время он, не умолкая, засыпал меня советами и поучениями. А когда ехали, учил водить машину, хотя я её вожу уже, почитай, лет тридцать, а он ни разу в жизни не сидел за рулем. Нет, вспомнила, сидел, сам рассказывал, что хотел получить права, но даже стальные нервы инструкторов не выдержали неумолчных поучений этого всезнайки, и прав он так и не получил.

И когда наступил вечер, я уже была ни на что не способна.