Усердная жадность

Парадный въезд продолжился, причём, через некоторое время, в окно сунулась восхищенно-испуганная рожа стража закона немалых чинов и брюха, едва удерживающаяся на присобаченных к сапогам колёсах. Эта рожа с самой высокой концентрацией почтения в голосе умолила Тсучиноко-старшего чуть прибавить газку, ибо народ сзади продолжал кучковаться и напирать на передних, так что как бы не вышло беды с задавленными гражданами. Оябунистый император милостиво качнул головой и вдавил тапку в пол поглубже, так что через каких-то полчаса, объехав красивый парк, мы со всей возможной помпой въехали на территорию летнего императорского дворца, где, по словам всё той же рожи, и квартировала в данный момент товарищ императрица.

Логично, подумал я. Муж всю жизнь шляется, а жена домом заправляет. А шляется он настолько давно и настолько продуктивно, что у некоторых его очевидно нагулянных сыновей бороды уже с метр. Нагулянных в дороге, нужно добавить.

Дворец был очень похож на торт. Только не то кондитерское изделие, которое кушают с чаем и не то, которое иногда заказывают на свадьбу, а скорее вариант, когда из него должна выпрыгнуть стриптизёрша. В данном случае — самая большая в мире. Колоссальное круглое строение было у основания размером с Великую Библиотеку, но при этом еще и устремляясь вверх на полторы, а то и две сотни метров! Титан архитектуры, сбацанный из белого камня, наверное, мог вместить в себя всех жителей столицы, правда, понаехавших бы пришлось вешать снаружи… но, тем не менее!!

Хотя нет, я преувеличиваю. Здание, окруженное парками и садами, было чрезвычайно велико, фантастически велико, но не до такой степени. Во всяком случае, расположившиеся на ступенях главного входа в восхищенно-встречающих позах гвардейцы, слуги и прочие мажордомы были вполне заметны, несмотря на ничтожное количество в две или три сотни морд.

Читозе, скрипнув слегка оплавленным передним колесом, остановилась прямо напротив выстроившихся в две длиииинные приветственные шеренги каких-то подозрительных людей в черных костюмах, успевших нарыть где-то длиииинную красную дорожку. Дед вышел, неся на своём умудрённом годами и хитрожопостью челе привычный нам уже до боли в деснах похерфейс, из-за чего нам пришлось топать за ним, стараясь создать на лицах хоть что-то приличное. Отложив книгу, я приобнял Кинтаро за плечи, уравновешивая воткнувшуюся ему в подмышку, с другой стороны, Внучку, и таким макаром мы и двинули за неспешно ковыляющим дедом. Девчонки мои к самостоятельной ходьбе были вполне способны, от чего и семенили по бокам от кинтародержателей.

Залы сменялись залами, народ позади Читозе сменился внутридворцовыми обитателями, идти пришлось собственными ногами. Дорого, богато, красиво, изящно. Благолепие и высота потолков были такими, что я в качестве самозащиты начал прикидывать объём работ, потребный для того, чтобы протащить тут везде проводку. Тут же поплохело, зато восторженность из организма ушла не прощаясь, поэтому, в тронный зал, где можно было бы без особых проблем расположить небольшую деревню с коровами, курями и домом ведьмы на отшибе, я входил спокойно и не хватаясь за душеспасительную книжку.