Гимн шпане

Перед тем как пригласить следующего, я взглянул на Мари-Пьер: ну, как он тебе?

— Конечно, опыт у него большой, но не наш человек.

Приятно было вновь убедиться, что мы мыслим в одном направлении.

Второе интервью прошло быстрее; неприятный оказался тип, к тому же у него на лице было написано, что он тряпка, тряпка и размазня. Раньше он торговал мебелью, и я тут же представил, как он стоит в своей униформе посреди салона где-то в дебрях загородного торгового центра, продавая кухни. Прожектор светил ему в затылок, отчего уши выглядели алыми. Мари-Пьер, должно быть, поняла, что дело гиблое, потому что постаралась быстро закруглиться.

— На меня от одного его вида напала жуткая зевота, — заметила она.

— Между прочим, у него на рубашке пятна, он к тому же нечистоплотен.

Племянник сантехника не появлялся, и я спросил, кто пойдет первым, Саид или Жиль.

— Валяй ты, — подмигнув мне, сказал Жилю Саид. — Я собираюсь поговорить с шефом по-свойски, боюсь, это надолго.

Жиль уселся напротив Мари-Пьер, я навел на него камеру, он старался держаться независимо, и в целом ему это удавалось, — похоже на съемки фильма, улыбнулся он; на вопросы Мари-Пьер Жиль отвечал односложно: да, нет, не знаю, но в то же время казался полностью уверенным в себе и выглядел предпочтительнее остальных. Мари-Пьер просмотрела его тесты, результаты были хорошие, выше среднего уровня.

— Почему ты не сделал последний тест?

Его рот скривился в ухмылке.

— Угадай, где мне предлагали такие вот тесты?

Жиль отсидел пять лет, долгий срок, но это была первичная отсидка, он отличался примерным поведением, ни с кем не собачился — не дурак, чтобы нарываться, и по истечении половины срока подал прошение о досрочном освобождении; у них не было причин ему отказывать, на воле его ждала работа, в общем, перспективы неплохие.

— И что? — спросила Мари-Пьер.

Его отправили к психологу, приятный такой малый, они беседовали долго, Жиль был начитан в области психоанализа, они, как говорится, общались на равных.

— Он меня просто по стенке размазал, — сказал Жиль.

По его тону я почувствовал, что он до сих пор переживает; тогда ему тоже показывали рисунки, и каждое толкование психолога вторило давнишним обвинениям прокурора, становясь непреодолимым препятствием к свободе. Например, на одном рисунке мужчина, охотник, целился из ружья в зайца; что делает этот человек? — спрашивал психолог. — Опишите рисунок. Как что, странный вопрос, он убивает зайца. А вот и нет, это был неверный ответ: мужчина не убивал зайца, он только целился, что не одно и то же.