Список моих грехов

— Я очень мало знаю про эту расу, — наморщила нос Керая. — Кроме того, что они совершенно повернуты на войне, имеют свой кодекс завоевателя — довольно благородный и жесткий, насколько я знаю — ну, и просто красавчики! — она развела ладони с улыбкой. — Как ты понимаешь, раз Архипелаг с ними не воевал, то меня интересовало только последнее.

Обожаю Кери за её жизнелюбие. Какая бы вокруг не творилась глобальная хтонь, она будет ерничать и ругаться так виртуозно, что у портовых шлюх мог внезапно расшириться словарный запас. А ещё непременно придаст ускорение моей пятой точке, чтобы шевелилась резвее, а не впадала в ступор. Она лучшая, и уж не знаю что я успела в этой жизни сделать такого хорошего, чтобы заслужить дружбу и заботу такой женщины.

— Ну, тут ты не ошибёшься — сплошные отборные породистые кобели, — хмыкнула я. — Не знаю, Кери, может их генетическая ущербность сделала их такими, а может корни в их истории, которая нам неизвестна, только они и вправду имеют весьма своеобразное представление о взаимодействии с внешним миром. Эдейцы отлично образованы, даже простые солдаты. Этому способствует их система воспитания. Я ведь упоминала, что уже в шесть стандартных лет мальчики отправляются в подобие наших кадетских корпусов. С младенчества их учат дисциплине, физически развивают и вкладывают в головы массу знаний. Порой из-под палки. К определенному возрасту преподаватели отбирают самых перспективных и они продолжают обучение в аналоге офицерских школ. Ну, а потом служба и личные заслуги. Но это не значит, что у них в этих вопросах строгая лестница по заслугам наверх. Ни черта подобного! Правящие семьи всегда в приоритете. И им в помощь почти идеальная генетика, ибо рода, подобные Малик, реально лучшие во всём. А то, что голова у них предназначена не только чтобы носить шлем, я убедилась лично, — вздохнула, хмуря брови. — Эдейцы дьявольски умны и организованы на зависть всем демократам. Они держатся особняком, не пуская посторонних в своё сообщество — во дворце наместника, к примеру, не осталось ни одного коренного жителя среди прислуги, только свои или роботы. Но чужую культуру народов, с которыми они взаимодействуют, эти парни изучают на твердое «отлично». Иначе ни я, ни Ника в жизни бы не приняли тогда на гонках эдейцев за обычных жителей сопредельных планет, чьи нравы не сильно отличаются от привычных нам. Такие живые, раскованные вне службы, эти ребята превращались в каких-то киборгов, как только надевали мундиры или броню. «Мы — часть системы, что не имеет права на ошибку!» — как сказал мне однажды Амирей. Эдея — превыше всего! Она священна и неприкосновенна. И даже разговоры об Эдее — табу. А ее истинным сынам остается лишь строгая иерархия и кодекс поведения, регламентирующий почти всё. Вроде бы душащая личность система, но почему-то эффективная! Наверное, иной менталитет, для меня эдейцы так и остались загадкой за в общем-то недолгий период плотного с ними общения.