История своей судьбы

– Что совсем маленький ребёнок?

– Десять лет, но если бы ты её увидел, ты бы никогда ей не дал столько. Она внешне едва дотягивает до восьми. Маленькая, худенькая, беззащитная и очень ранимая. У неё умерла мама, когда ей было всего три года.

– Да, печальная история. Но послушай меня, милая. В десять лет она уже должна понимать, что без денег ей никто и ничего не даст в магазине. Это система, в которой мы живём, и правила, установленные этой системой нужно неукоснительно соблюдать всем, и неважно, сколько тебе лет.

– Влад, что ты такое говоришь? Ну а если, она просто растерялась. Ведь можно же было ей всё объяснить и сделать это как-то деликатно и без хамства.

– Я не оправдываю хамства охранника, но сама знаешь, кого подчас берут на такую работу.

– Ты прав.

– Ну, насколько я понимаю, ты уладила конфликт, раз девочка теперь будет приходить к нам?

– Да, я заплатила за неё. Ты считаешь, я была не права?

Ольховский внимательно на неё смотрел.

– Это твоё решение, хотя моё мнение – это баловство. Она должна была осознать свой проступок и впредь так не поступать.

– Влад, какой проступок? Она ещё совсем ребёнок. И возможно, впервые делала покупки самостоятельно.

– Милана, я понимаю, что у тебя, как у любой нормальной женщины, возникает трепетная жалость ко всем детям. Но я надеюсь, ты не собираешься помогать всем обездоленным сиротам, которых будешь встречать в городе. Я и так, если ты помнишь, занимаюсь благотворительностью в достаточно щедром объёме.

– Не волнуйся. Я оплатила её покупку своей личной банковской карточкой, на которой был мой гонорар за последнюю книгу.

Он коснулся её пальцев своей ладонью, но она убрала свою руку.

– Милана, не нужно делить деньги на твои и мои. Они общие в нашей семье. Я зарабатываю их для нас с тобой.

– Понятно. Так ты не сказал мне. Ты не против, если девочка будет приходить в наш дом?

– Ну, если вы не собираетесь музицировать в гостиной до полуночи, то не против.

– Нет, мы будем встречаться в три часа, и в пять она уже будет уезжать домой.

– Ну, в таком случае я не против. Спасибо за ужин, дорогая. Я пойду спать. Ты со мной?

– Нет. У меня ещё работа.

– Ну, тогда спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Ольховский покинул кухню, а Милана сидела на месте и ещё долго смотрела перед собой, не моргая, и прокручивая в голове весь свой разговор с ним.

Откуда в нём появилось это хладнокровие? Ведь, когда она выходила за него замуж, он был совсем другим. Не был таким жестоким и циничным человеком, меряя всех людей на достойных и не очень, и подстраивая всю жизнь под какую-то систему.

Она тяжело вздохнула и, поднявшись, собрала тарелки со стола и, вымыв их под краном, направилась в свой кабинет, писать книгу.