Чебурашка
- Автор: Ро Олли
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Чебурашка». Краткое содержание книги:
Как поступить? Степа, несомненно, уже не ребенок. Боец. Чемпион. Новая восходящая звезда в боксе. Парень не по годам развит, рассудителен и самостоятелен. Так как же его воспринимать? Как жертву? Или как соперника? Защищать или драться?
Необходимо быстро принимать решение, потому что нахальный юнец от Зои абсолютно не намерен отказываться, а Матвей, видит бог, сделает все, чтобы снова завоевать сердце Данилиной.
Сердится. Даже бесится. Вон, как барабанит пальцами об косяк. А я и взглянуть на него не могу. Боюсь назвать другим именем. Генетика, мать ее!
— Нет, ты слышала? Слышала же, да?! Ты вообще поняла, что он подумал? — Степа тоже возмущен.
Во мне еще тлеет слабый уголек надежды, что все обойдется, что Соколовский больше никогда не переступит порог этой квартиры, что Степа ни о чем не догадается, что мы просто будем дальше жить, как и все годы до этого.
Вот только это утопия. Матвей уже ворвался в нашу жизнь. Ничего не будет как прежде. И то, что он непременно докопается до истины — лишь дело времени. В математике он, конечно, не силен, но и последним дураком Соколовский никогда не был.
— Ой, Степ…
— Нет, это что должно быть у человека в голове? Он же решил, что мы с тобой любовники!
— Поверь, я тоже не ожидала подобных выводов.
— Скажи мне правду. Это же ОН? Да? ОН? Только не лги.
ОН.
Степа всегда говорил только так. ОН. Отстраненно. Обезличено. Когда Степа первый раз спросил об отце, я не стала лгать. Призналась, что он был не готов брать на себя ответственность и рушить собственные мечты, поэтому оставил нас. Тогда Степа сказал, что никогда не хочет знать его имя. А вечером в нашем доме появился спортивный журнал и первый плакат Матвея Соколовского.
Тогда я еще не знала, что мама записала Степу на бокс. Была уверена, что она водит его на плавание.
Время шло. Безразличие к отцу росло пропорционально любви к Соколовскому. Парадокс. Сам того не зная, Степа любил и ненавидел одного и того же человека.
Было больно, но у меня ни разу не возникло желания рассказать Степе правду. Зачем? Мой мальчик уже разочаровался в отце. Отнять у него еще и кумира казалось мне слишком жестоким. Хотя мама была категорически против молчания. Но против моего решения ничего не предпринимала. Она воспринимала меня как мать и позволяла следовать собственным решениям, даже если считала их ошибочными. Назвала меня маленькой обиженной девочкой. А я и была ею. И где-то в глубине души ею и осталась.
— Я никогда тебе не врала, Степа. Даже когда говорила, что он логикой не блещет. Теперь ты сам в этом убедился. У Матвея Соколовского до сих пор развита только мускулатура. До прокачки извилин, видимо, очередь так и не дошла.
Не хочу оскорблять Соколовского, но ядовитая язвительность буквально сочится из меня. Слышала бы меня мама, представляю, как укоризненно бы она поджала губы и неодобрительно покачала головой. Удивительно, что спустя годы она продолжала любить эту сволочь.
Несмотря ни на что.
Так и слышу ее голос: «Вы были просто незрелыми, Зоя. Никто не виноват. Не надо копить в себе злобу и отравлять ею окружающих. И уж тем более Степу. Мальчик вообще не при чем. Заложник ситуации».
— Расскажи мне все, — решительно потребовал Степа, а внутри меня оборвалась струна, удерживающая на месте сердце, и оно рухнуло в пятки, заставляя их отстукивать чечетку на линолеуме.
— Степа… Ты и так все знаешь, я рассказывала тебе сто раз, ничего не скрыла. Разве что имена…
— Значит, расскажи в сто первый. Тем более, что теперь я все могу представить в лицах.
— Ладно, — выдохнула я, а бумажная обертка на цветах оглушающе зашуршала — так сильно я стиснула его дрожащими пальцами. — Только букет поставлю в воду.
— Серьезно? Букет в воду? Его букет!? Выброси эти долбаные цветы в окно!
— Еще чего! Букет мой. И разве могут цветы быть хоть в чем-то виноваты?
Степа резко вздохнул, хмуро и задумчиво на меня посмотрел, поджав губы, но ничего не ответил, а скрылся за дверью. Щелкнул светом. А я поплелась в кухню доставать трехлитровую банку, потому что в единственную имеющуюся в доме вазу можно было поставить разве что букетик ландышей.
Цветы пахли восхитительно. Их лепестки были нежны и цветом и наощупь. И так бессовестно мне нравились, что я злилась сама на себя, дорожа ими, словно драгоценными камнями.
Глупо, конечно.
Но разве можно чего-то еще, кроме глупости, ожидать от беспросветной дуры? Дуры с ай-кью сто сорок. Нонсенс! Но и такое бывает.
Подумать только!
Матвей Соколовский вернулся.
В город. В мою жизнь. В мое сердце.
С широкой улыбкой и букетом цветов. И я одновременно так зла и так рада, что никак не могу определиться с вектором собственных чувств. Куда направить? Что главнее?
И теперь больше всего на свете я боюсь двух вещей. Первое — что он снова исчезнет и теперь уже навсегда. Второе — что он никуда не денется из наших жизней. Такая вот дихотомия внутри меня.