Корзина желаний

Бейз некоторое время рассматривал лицо Вийона так, как будто бы встретил незнакомца; он не казался слишком довольным, но и не был разгневан.

– Хорошо, пусть так, – бросил Бейз. – Дам тебе еще неделю, но через неделю новости должны быть лучше, чем те, которые я услышал сегодня.

Вийон поклонился; он почти не верил тому, что случилось – он говорил так смело, и не был наказан! Более того – жестокий и непреклонный Бейз Лекарид вдруг уступил.

В этот раз Бейз не стал ничего забирать у корзинщиков. Поглядев, как работают Гипел и Этар, он вскоре ушел, а Вийон и Флеб отправились на рынок. Торговля шла плохо, и Флеб приуныл: содержать красавицу-хали было не так-то легко.

– Выбирает лучшее, ни на чем не экономит, – жаловался Флеб. – Если что-то ей не нравится – выкидывает, а где я возьму лучшее?

– Тебя предупреждали, – ответил Вийон. – А ведь не прошло и дня, как ты женился.

Мелан Ортцен по-прежнему не разговаривал с Вийоном и даже не хотел смотреть лишний раз в сторону корзинщиков; Вийон подумывал, как бы умаслить его и снова расположить к себе, но ничего так и не придумал. В этот день он не стал дожидаться вечера, и когда гонг пробил пять раз, обратился к Флебу:

– Что ж, теперь мне нужно уйти, и твоя очередь подменять меня.

Флеб не стал возражать; забрав свою часть выручки, Вийон вновь отправился в Средний город – на этот раз его путь лежал на Охотничью улицу.

Это была одна из самых старых улиц города. Во времена, когда столица Ильсильвара была в разы меньше; когда Нижнего города не существовало вовсе, а бедняки и простые люди жили там, где сейчас селились более-менее обеспеченные горожане, на место, теперь называемое Охотничьей улицей, приходили охотники и ловцы со своей добычей, там торговали шкурами, мехами, мясом, подстреленными птицами и живыми, пойманными в силки. Торговля шла успешно, город рос, и леса в его округе постепенно вырубались, заменяясь полями и садами. Охотников приходило все больше, но каждый раз им приходилось совершать все более длительный путь за добычей, ибо вместе с ростом города звери и птицы уходили все глубже в леса, а сами леса отступали. Затем частокол, окружавший внешнюю часть города, сменился вторым кольцом каменных стен; внутри этих стен места для новых домов уже почти не осталось, и земля подорожала – поэтому бедняки начали селиться с внешней стороны стены, образовав еще одно кольцо, которое позже назовут Нижним городом – кольцо, включившее в себя парочку деревушек, располагавшихся вокруг Дангилаты. Охотники теперь все чаще продавали добычу в Нижнем городе, а то и на подходах к нему, в Средний же, на Охотничью улицу приносили лучший товар самые богатые и успешные из них. Мяса здесь было уже не найти, зато количество шкур, отрубленных голов, черепов и украшений из когтей и клыков только увеличилось. Чтобы товары не портились, их покрывали специальными составами; еще позже то там, то здесь начали появляться лавки чучельников, набивавших свои изделия опилками или соломой и придававших им посредством множества хитроумных приемов вид почти что живых существ. Слухи о магическом искусстве этих людей поползли практически сразу с появлением первых чучел, ибо мертвое, но кажущееся живым, изначально, по самой своей природе несет в себе некоторую магию, и люди, которые восприимчивы к подобным вещам, могут уловить ее даже в самом обыкновенном, но искусном изделии, выполненным рукой мастера. В Ильсильваре же, в условиях довольно высокой терпимости этой страны к ересям и к колдунам, Одаренные сыскались не только в числе зрителей, но и среди изготовителей чучел, и так со временем родилась целая мистическая профессия, впитав в себя многое как мастерства изготовителей обычных чучел, так и от мастерства демонологов и заклинателей теней и духов. Вот почему не было ничего удивительного в том, что родители мальчика, больного колдовской лихорадкой, могли решить отдать его на обучение кому-нибудь на Охотничьей улице – ведь здесь жили те, кто в используемых приемах и силах имел немало общего с Крысиным мастером, но при этом был более успешен и респектабелен.