Артхив. Истории искусства. Просто о сложном, интересно о скучном. Рассказываем об искусстве, как никто другой
- Автор: Искусство Коллектив авторов --
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: 5 редакция «БОМБОРА»
- ISBN: 978-5-04-158962-2
- Жанр: Картины, альбомы, иллюстрированные каталоги
Электронная книга - «Артхив. Истории искусства. Просто о сложном, интересно о скучном. Рассказываем об искусстве, как никто другой». Краткое содержание книги:
Это истории искусства, которые выполнят все свои цели: научат определять формы и находить в них смысл, помещать их в контекст и замечать зачастую невидимое. Это истории искусства, чтобы, наконец, по-настоящему влюбиться в искусство, и эта книга привнесет счастье понимать и восхищаться.
Авторы: Ольга Потехина, Алена Грошева, Андрей Зимоглядов, Анна Вчерашняя, Анна Сидельникова, Влад Маслов, Евгения Сидельникова, Ирина Олих, Наталья Азаренко, Наталья Кандаурова, Оксана Санжарова
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
В 1639 году Ван Дейк неожиданно вступает в брак с Мэри Ратвен. Не до конца понятно, женился ли он по велению страсти, или же стать мужем королевской фрейлины Ван Дейка заставила его идея фикс быть как можно ближе к аристократии. Маргарита Лемон и раньше закатывала скандалы, если какая-то знатная дама являлась позировать Ван Дейку без всякого сопровождения, тет-а-тет. Весть о помолвке художника привела бедную женщину в исступление. Она кидалась на Ван Дейка, как взбеленившаяся фурия, колотила его и в ходе драки пыталась откусить ему палец, чтобы он больше никогда не мог взяться за кисть, но, к счастью, не преуспела.
В 1640 умрет Рубенс, а Ван Дейк получит депешу от испанского короля. Он почти не сомневался, что ему предложат место при дворе – английскому двору было далеко до блеска испанского. Но Филипп IV просит его прежде закончить картины, не завершенные Рубенсом. «Даже из могилы он сумел унизить меня!» – скажет с досадой Ван Дейк. Жить ему оставалось совсем недолго: спустя год после смерти Рубенса 42-летний Ван Дейк умрет от загадочной болезни и будет похоронен в один день с крестинами своей новорожденной дочери Иустинианы.
Диего Веласкес: гофмаршал с мольбертом
В наши дни говорят: «Филипп IV? Габсбург? Это же тот самый, которого писал Веласкес! Ну, помните – долговязый, рыжий и с выпяченной нижней губой?..» Но век семнадцатый выстраивал ассоциативную цепочку строго наоборот: «Веласкес? Ах, это же постельничий и главный интендант короля. Ну, тот, который еще пишет его портреты с чадами и домочадцами для Алькасара и Буэн Ретиро!»
Кто прав? И те и другие! Не будь Веласкеса, к ХХI столетию Филиппа IV помнили бы историки да пиренейские патриоты, ностальгирующие по временам, когда Испания владела половиной мира. Но верно и обратное: не приведи фортуна Веласкеса ко двору Филиппа IV, продвинутой испанской версии «короля-солнца», правившего 44 года и 170 дней именно в эту блестящую эпоху, – так и Веласкес, возможно, остался бы лишь автором бытовых и религиозных сцен. Талантливым, но одним из многих.
Однако случилось то, что случилось: эти двое встретились в Мадриде. Так политический «золотой век» стал «золотым веком» испанской живописи. И второй оказался долговечнее первого.
Первое, что начал писать Веласкес, – бодегоны. Бытовые сценки, которые разворачиваются в таверне или харчевне, в погребке или на кухне. Здесь весело распивают вино. Спорят. Побренькивают на гитаре. И снова сближают кружки. Здесь старая кухарка жарит яичницу, а молодая толчет в ступке специи и чеснок. Кто-то однажды заметил: в бодегонах для Веласкеса натюрморты важнее портретов. Люди у него – прекрасные, но как будто застывшие. А вот вещи, все эти глиняные кувшины, обливные чашки, латунные ступки, селедки и луковицы – точно живые.
В то время влияние Караваджо распространялось по Европе, как лесной пожар: оно было столь же стремительным и так же оставляло после себя зрелище, в котором преобладали черный и коричневый, а ярких красок не оставалось совсем. Испания оказалась в «зоне поражения». Творчество Веласкеса севильского периода находится под безусловным воздействием Караваджо – и по мрачности колорита с резкими контрастами света и тени, и по склонности выбирать для изображения сцены не просто будничные, а и подчеркнуто приземленные. Шокирующие грубостью и простотой.
Не все готовы были принять такое искусство. Веласкеса упрекали за недостаточно возвышенный строй мыслей. Он возражал: «Предпочитаю быть первым в грубом жанре, чем вторым в изящном». Его убежденность в собственной правоте подкупала.
Франсиско Пачеко, учитель Веласкеса, после шести лет учебы составил своему выпускнику характеристику: «Благовоспитанный, образованный и элегантный, он обладает множеством моральных достоинств, сильным характером и оригинальным способом мышления». Этот панегирик, похоже, больше всего загипнотизировал самого почтенного Пачеко, потому что следом он сосватал за 19-летнего Веласкеса свою дочку Хуану Миранду, которой не минуло и 16.
Через год в семье Диего Веласкеса родилась дочь Франсиска. Еще через два – Игнасия, которая не проживет и трех лет. А вот Франсиска лет 20 спустя отзеркалит судьбу своей матери: ее мужем станет ученик Веласкеса – художник Хуан Батиста дель Масо.
В том же 1618 году, когда Диего и Хуана Миранда обвенчались, интеллектуала и добряка Пачеко позвали в Мадрид, цензурировать живопись от имени Святой инквизиции. А он, конечно же, постарался перевезти в столицу и своего перспективного зятя. Это оказалось непросто и удалось лишь к 1623 году, когда в дело пошли старые связи: Пачеко встретился при дворе со своим земляком и другом юности, который теперь являлся вторым человеком в государстве после короля – графом Оливаресом.