Другая женщина (СИ)

Жена зарыдала, бросила истерзанный букет на пол и начала колотить Марка ладонями в грудь. Поборов яростное сопротивление, Туманов привлёк к себе Марину, крепко обхватив её за плечи. На душе было гадко. Мерзко паршиво. Его раздирала жалость к Марине и презрение к самому себе. И это тоже было впервые. Точнее, он, конечно, испытывал угрызения совести, когда возвращался к жене от любовниц, но чтобы так сильно....Почему-то он чувствовал себя предателем именно сейчас. После ночи с Кристиной. Только сейчас ему казалось, что он ей действительно изменил. По-настоящему.

- Тсс, тише, девочка, успокойся. Я не вру, любимая. Я действительно был в кабаке, а потом заночевал у Серёги, только попросил ему не говорить тебе. Злился, виноват, признаю.

- Врёшь, - жена всхлипнула, но сопротивляться уже перестала, наоборот прильнула к нему, уткнулась шмыгающим носом ему в грудь. - Ты был с другой, ты изменял...

- Мариш, прекрати себя накручивать этим бредом. Ну, какая измена? Мне никто не нужен кроме тебя. Ты единственная.

- Честно? Ты любишь меня? Марк, скажи, что любишь.

- Люблю, конечно, люблю. Ну, всё малыш, давай забудем. Я ужасно голодный. Покорми меня, солнышко.

Марина улыбнулась, вытерла слёзы, её плечи всё ещё продолжали вздрагивать, но она покорно пошла на кухню, пролепетав, что-то вроде того, что она вчера приготовила макароны и запеканку бы надо доесть, а то испортиться. Вот и всё. Она простила. Как всегда. А ведь она знала, что он врёт. Да Марк сам уже не верил ни одному своему слову. По-моему, у него даже взгляд был насквозь фальшивым. Ему сейчас самому от себя было тошно. Он заврался. Он уже даже не помнил, когда последний раз говорил жене правду. Но она верила в его ложь. Точнее она хотела в неё верить. Она прекрасно знала правду, но продолжала строить иллюзию идеальных отношений. Она хотела услышать, что она единственная, и он говорил. Хотя...он мог бы сказать всё, как есть. Марина бы простила. Правда, истерика бы была ещё более грандиозной, но жена бы всё равно простила. Наверное, именно в эту секунду Марк отчётливо понял, что так будет всегда. Он может гулять налево, сколько захочет, а Марина будет идти по своей схеме: закатить истерику, утешить себя лживыми обещаниями и всё простить. Только особой радости и восторга это открытие не вызвало. Он погряз в рутине, в собственном вранье и обмане. И только сейчас Марк понял, что ничего не изменится. Он не станет примерным семьянином. Не будет хранить Марине верность. Не потому что сдохнет от желания засунуть член в какую-нибудь девку, нет. Он просто не хочет, чтобы Марина была единственной.