Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Гарри теребил лежавшего на спине Северуса, который так и лежал с закрытыми глазами. Его щёки порозовели.

— Да! — рявкнул он так, что Гарри от неожиданности отпрянул. — Виновен по всем статьям и в лицемерии тоже! Обвинял тебя в бесстыжих выходках, а сам по ночам представлял, как ты кончаешь. Ты понимаешь, что значит для зрелого человека обнаружить, что он всю жизнь ничего о себе не понимал, что его сексуальная ориентация под вопросом? Да ещё при таких обстоятельствах? Я не женился, не завёл прочных отношений ни с кем. Женщины… секс ничего не значили для меня. И надо же было тебе свалиться на мою голову! Убеждал себя, что меня тошнит от твоих детских провокаций, от твоего бесстыдства… а ты будто отравил меня! Не мог отделаться от мыслей… как маньяк какой-то… я даже подростком не был таким. Я хотел тебя! С ума сходил! Хотел видеть тебя голым, в непристойных позах, чтобы у тебя стоял! Ты был беспардонным, беспринципным… я мечтал выдрать тебя кнутом за твою наглость, а когда ты особенно меня бесил, представлял, как ты затыкаешь свою глотку моим членом и сосёшь!

С вытаращенными глазами Гарри выслушал его, а потом сказал растерянно:

— Прости, я не смеялся. Просто… Я просто рад, что ты меня хотел… Ох, я, кажется, слегка обалдел от того, что услышал. Ты… Северус, прости меня за всё, что я сделал… Не знаю, чем думал… дурак был. Думал, так тебе и надо… Уверен был, что ты бы на меня и не посмотрел, — прошептал он, — а я на тебя смотреть вообще не мог… ты такой… я на самом деле даже дышать рядом с тобой боялся… даже просто рядом страшно было… ведь ты бы меня… отфутболил… или посмеялся… сказал бы, что не какой-то там гомик… И как бы я начал… не знаю… вежливо? Типа, ухаживать… — Его голос был едва слышным, а потом он произнёс решительно: — Я хотел сам всё взять! Тогда бы тебе было не до смеха! И ты не смог бы меня оттолкнуть!

Северус молча погладил его по голове. Гарри смотрел на него украдкой, а потом осторожно поинтересовался:

— И ты там по ночам что-то себе воображал? И занимался… ох… удовлетворял себя и думал обо мне? И после этого всё равно уехал? Почему ты… Ты мог позвать меня… я бы не отказался сосать твой член, — добавил он лукаво.

— Потому что мне не двадцать два, и тогда я ещё не спятил окончательно, — отрезал Северус, и Гарри стало тревожно.

— А сейчас ты думаешь, что спятил? — спросил он слабым голосом.

Северус покачал головой.

— Я думаю, что люблю тебя.

Он редко говорил о любви, но когда говорил, у Гарри внутри всё замирало. Его слова звучали само собой разумеющимися, и тогда Гарри догадывался, почему слышит их не слишком часто. Северус что-то нашёл для себя раз и навсегда. В его мире «люблю» значило так много, что повторять не требовалось, а слышать от Северуса ещё одно признание было как увидеть новую беломраморную статую. Гарри собирал у себя в голове крохотный музей и по ночам, закрыв глаза, отправлялся по нему в путешествие.