Топить в вине бушующее пламя печали 2.0

Услышав эти слова, Сюань Цзи был в замешательстве.

— Я никогда раньше не задумывался об этом... Звучит довольно жестоко. Брат, разве те, кто откладывает яйца, хуже других? — пробормотал он.

— Покинув материнскую утробу плод считается мертворожденным, но вовсе не «духом небес». Потому, если использовать его для перековки меча, как в случае с «духом небес» демона-кролика, плод должен находиться в животе матери, и мать должна быть принесена в жертву плавильной печи вместе с ним, — продолжал Вэй Юнь. — Но «подарить жизнь» инструментальному духу не значит помочь ему родиться. Это не имеет ничего общего с настоящим рождением. Чтобы заставить мертворожденного остаться в этом мире, необходим равноценный обмен. Но лишь жизнью можно заплатить за жизнь. Демона-кролика дважды использовали для создания инструментального духа и дважды ему «подарили жизнь». Смысл в том, что в жертву печи нужно было принести живую крольчиху.

Сюань Цзи нахмурился. Он был воспитан как человек и не испытывал недостатка в человечности. Услышав слова «жизнь за жизнь», он почувствовал, что его сердце вот-вот выскочит из груди. Первое, о чем он подумал, было то, что «нельзя менять чужую жизнь на свою». Однако сразу после этого в голове Сюань Цзи завертелись и другие мысли... А что, если использовать для этого людей, приговоренных к смертной казни или тех, кто совершил ужасные преступления?

Их все равно рано или поздно обезглавят…

Когда-то люди выплавили из него меч демона небес. Но разве этот обряд не унес восемьдесят одну жизнь?

Вэй Юнь и Сюань Цзи долго молчали, силясь перевалить услышанное.

Некоторое время спустя даже масляный фонарь устал от этой тишины. Пламя колыхнулось, и Сюань Цзи пришел в себя. 

«Значит… пришло время расстаться», — подумал он. 

Никто не в силах выбирать свое происхождение. В детстве он был невежественным и невинным.

— Теперь я смогу смотреть на эту жертвенную печь без страха. Ну и что... Ну и что, что я выжил, мне все равно не повезло. Боюсь, я больше никогда не осмелюсь прикоснуться к Линъюаню, — сказал Сюань Цзи. С минуту помолчав, он, казалось, собирался посмеяться над собой, но выражение его лица осталось печальным. — Я просто не посмею... Хорошо было бы и дальше охранять его, но однажды я просто исчезну. Однажды, глядя на то, как он переодевается или принимает ванну, я почувствую, что вот-вот умру. Но он никогда об этом не узнает. Брат Вэй Юнь, в своем клане ты всегда был одиночкой. Ты убежал так далеко, добрался до Центральных равнин, чтобы иметь возможность обучаться здесь. Но только представь, что тебе придется оставить все это и вернуться домой... Ладно, я просто пошутил. Я знаю, что ты хороший человек. Думаю, ты должен лично сообщить об этом Линъюаню, чтобы кровавая клятва не тронула тебя. Он... Он должен узнать обо мне...