Все романы об Эмиле Боеве [компиляция]

— Во всяком случае, личной переписки.

— Для личной переписки у господина Станева имеется личный почтовый ящик. Даже два: один дома, другой на Центральной почте.

— Про тот, что на почте, я впервые слышу. Он мне говорил, что приходят письма, адресованные лично ему, и что он бы не хотел, чтобы о них знала его семья, а так как он мой старый клиент...

— А, вы с ним знакомы как с клиентом. А я полагал, что вы вместе учились в гимназии.

— Верно, мы с ним однокашники, — тут же уступает Коко. -- Но мы долгое время не виделись, жизнь разбросала нас в разные стороны.

— Ничего, теперь она вас снова соберет в одном месте. Догадываетесь где?

— Но я в самом деле не понимаю.

  И этот туда же!

— Ну что из того, что не понимаете? Это, по-вашему, вас оправдывает? Должен вас разочаровать: сознательно или нет, но вы совершили тяжкое преступление и ответите за это.

  Он смотрит на меня и тут же отводит глаза в сторону, на лице его выражение крайней подавленности.

— При этом должен вам заметить, прикидываться наивным не имеет смысла. Предосторожность, с которой вы действовали, свидетельствует о том, что вы прекрасно знали, на что идете.

— Этого требовал Станев.

— Не сомневаюсь. Но вы не ребенок и хорошо понимаете, что он не стал бы особенно настаивать на этом, если бы дело касалось невинной личной переписки.

  Он снова хочет что-то возразить, но я опережаю его:

— А ваши ночные свидания с дочерью Дечева?

— Какого Дечева?

— Того самого, проводника международного поезда.

  Это последнее я сказал наудачу, но, как и следовало ожидать, попал в точку. Коко молчит, а молчание в подобной ситуации — лучший знак согласия.

— Так что давай заводи машину, и поехали!

— Куда? К Центральной?..

— Пока нет. Я готов дать тебе некоторую отсрочку, при условии, если ты проявишь благоразумие. Поезжай к агентству авиакомпании.

— Вы ко мне в связи с отъездом делегации СЭВ? — спрашивает Станев, не проявляя ко мне особого интереса.

  Передо мной мужчина могучего сложения, для которого этот маленький кабинет современного типа кажется слишком тесным и хрупким. У меня такое чувство, что стоит ему чуть сильнее приналечь на этот Металлический письменный стол или ненароком опереться спиной о бледно-серую стену,-и все разлетится в пух и прах.

— Я не по поводу СЭВ, а совсем по другому поводу, тоже служебного порядка, — поясняю я, показывая свое удостоверение.

  Бросив равнодушный взгляд на документ, Станев делает своей тяжелой рукой легкий жест.

— Располагайтесь...

— Я бы предпочел, чтобы разговор состоялся в моем кабинете, — отвечаю любезностью на любезность. — И по возможности сейчас же. Дело срочное.

— Раз так...

  Осторожно вынув из-за стола свое грузное тело, хозяин кабинета снимает с вешалки шляпу. Быть может, эта деталь не по сезону, но Станев, как видно, с ней не расстается — его плешивость приняла поистине катастрофические масштабы.