Восхождение к власти: Новый порядок

Как только Данте обратил на неё внимание, его что-то тронуло за самое сердце. Нет, это не лёгкое прикосновение влюблённости, скорее это была когтистая лапа адского монстра, сжавшая сердце. Когда его взгляд пересёкся с её светло-голубыми очами, то парню показалось, что внутри него что-то хрустнуло, словно раздался сумасшедший треск, после которого накатил страшный звон, разившийся по телу вместе с волной адреналина и щекотливости.

– О-о-ох, – выдохнул магистр и вцепился в перекладину потными ладонями, появилось ощущение, что внутри вместо холода, пришло пламя, душевный огонь, давно забытый.

– Ты как, в порядке? – спросил Яго.

И после его вопроса, дух Данте сотрясся от того, что словно неоткуда и одновременно отовсюду раздался голос, речь страшная, грубая и низкого тембра, льющаяся словно из преисподнии:

«– С-Сериль… С-сериль. В-вина».

– Руководствуясь пунктом двадцать четыре Протокола, я имею. Право сказать, – все услышали красивый плавный голос дамы. – Второй Канцлер, Рафаэль Альтир обещал нам передать под управление Окситанскую и Прованскую Территорию, желая расплатиться с нами за старые долги.

Дюпон принял это со спокойствием, мирно пояснив ситуацию:

– Координационный Совет, принял Циркуляр согласно которому часть действий Рафаэля Альтира признаются нелегальными, так как были совершены им в состоянии недееспособности, – консул поднял один из листов бумаги. – Это заключение психиатрической экспертизы, согласно которой решение о передаче территорий Империи было принято на почве психического расстройства.

В это время Данте, внешне сохраняя спокойствие, внутри начал борьбу. Только сейчас он понял, что нужно было только одно яркое воспоминание, символическое напоминание в виде девушки, похожей на его жену, чтобы разбудить старого «противника».

«– В-вот мы и в-встретились», – робко, будто только проснувшись, затвердило существо внутри магистра. – «Я обещал, что вернусь».

«Иди вон, сгинь проклятый демон и больше не возвращайся ко мне!» – отгоняет его внутри Данте, чувствуя, что лёд, сковавший его душу многие года начинает рушиться и таять, грядущее «потепление» приводит магистра в панику, ибо за ним грядёт самый настоящий ад.

«– Ну куда я пойду? Я твой вечный обвинитель, губитель совести, напоминающий, что в самой главной потере своей жизни виноват только ты сам».

«Это невозможно!» – впервые за долгое время Данте кричит в разуме. – «Столько же времени прошло!».

«– Я здесь покуда душа твоя рассечена. Я с тобой навечно».

Пока Данте пытается раздавить всплывший ком боли и вины из прошлого, переговоры продолжаются:

– Это против воли высшего коммунистического народа! – стал кричать коммунист. – Это возмутительно! Вы не имеете права отказываться от этого мероприятия! Великая Пустошь наша. Она станет коммуной номер «десять».