Сводный враг

Сердце стучит в груди.

Демид уже нависает надо мной.

И это не сон.

Моя рука на самом деле касается щеки парня. Это я завороженно смотрю на губы Покровского. Это я проглатываю ком в горле.

Это я киваю головой и тут же замираю, когда губы Демида впиваются в мои.

Когда наши языки сплетаются, кто-то из нас издает стон. По телу тут же пробегает предательская дрожь. Я чувствую, как руки Демида медленно скользят по моей спине, а губы… Его губы все так же продолжают атаковать мои, с каждой секундой все сильнее и сильнее опьяняя меня.

Внезапно меня подхватывают на руки и сразу же опускают на холодную столешницу. Обхватив Демида за шею, притягиваю его к себе, не разрывая поцелуя. Кажется, никто не в силах этого сделать. Мы будто нуждались в этих прикосновениях. Наплевали на все, забыли о том, что нам нужно дышать.

Сердце бешено стучало в груди. Черт, оно разрывалось на мелкие кусочки.

Чувствовала на коже горячие ладони Покровского, и меня бросало то в жар, то в холод.

Губы раскрывались ему навстречу. Руки тянулись к нему, а собственные прикосновения становились все смелее и смелее.

Я уже начинала думать, что схожу с ума.

Ловила ртом воздух, когда Демид влажными губами опускался ниже, нежно целуя шею. Но этого было недостаточно. Мало. Слишком мало. Я хочу чувствовать его губы, хочу касаться их своими губами. Хочу…

Провожу ладонью по груди Демида, чувствуя жар на кончиках пальцев. Дыхание перехватывает, когда, оторвавшись от моей шеи, он смотрит мне прямо в глаза. В этом омуте можно утонуть. Раствориться и никогда не вернуться в реальность.

Боже.

Этот взгляд. Жадный, восхищенный… Пронизывающий. Это самый шикарный взгляд, который я когда-либо на себе ловила.

Затаив дыхание я жду, когда Демид притянет меня к себе. Жду этого, как новогоднего чуда, но он не спешит. От разочарования хочется выть, но, когда я вижу, как тяжело он дышит, оно исчезает.

Я кусаю губы, разглядывая руки парня, которые все так же продолжают гладить мою кожу. Тело все так же продолжает дрожать, и я клянусь, это самая приятная дрожь на свете.

— Что… Что мы делаем? — шепчу я.

Демид делает глубокий вдох.

Вместо ответа он целует меня, притягивая к себе настолько ближе, насколько это вообще возможно.

Я громко вскрикиваю, когда, наклонившись назад, спиной касаюсь горячего чайника. Боль резкая, но секундная. С губ Демида слетает какое-то грубое слово, а затем он подхватывает меня, снимая со стола.

— Черт. Это я виноват. Прости.

Что? Почему его голос кажется таким испуганным?

— Я в порядке. Совсем не больно.

Разворачивает меня спиной к себе, медленно приподнимая края топа. Пальцем проводит по болезненному участку кожи, и я замираю. Закрыв глаза, наслаждаюсь каждым прикосновением, искренне боясь того, что оно может быть последним.