999999999 маны. Том 4 (СИ)
- Автор: Оро Призывающий Оро Призывающий
- Серия: Скверна #4
- Язык: русский
- Переводчик: QR код
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «999999999 маны. Том 4 (СИ)». Краткое содержание книги:
Две фигуры он заметил издалека — и двинулся к ним быстрым шагом, когда его окликнули.
— Стой.
Лев затормозил машинально, пытаясь в темноте разглядеть, кто это, и ещё не до конца сообразив, что происходит — когда обратившийся к нему поднял вторую фигуру на руки.
Мадлен Дюбуа. Практически обнажённая, вся в крови и… с огромной дырой в голове?
— Стой, я сказал, — чуть насмешливо сообщил тот, кто держал её на рука, заметив, как Лев делает ещё пару шагов вперёд. Человек был совершенно незнаком Льву… но отчего-то даже мысли не возникало поспорить с ним.
— Что происходит? — Лев попытался хоть как-то сохранить лицо.
— Смотри, и узнаешь.
Больше незнакомец сил на слова не тратил. Медленно спустившись по лестнице на рельсы, он шагнул в тёмный тоннель — и через миг тот расцвёл ярко-багровым цветом. Печать. Тем не менее, человек шагнул так, будто её не существовало вовсе — и сгрузил мёртвую (Лев подобрался чуть ближе, чтобы лучше видеть, и мог гарантировать, что в её лбу — настоящая дыра, а по всему телу торчат повреждённые протезы) Мадлен на землю.
— Ну, вот и всё, — заметил незнакомец, разворачиваясь. — А. Ещё это.
Он снял с себя широкий плащ и бросил его на землю рядом с Мадлен.
Которая начала шевелиться.
…то, что было дальше, Лев помнил не то, чтобы смутно, а скорее смазано — как будто в ускоренной сьёмке. Незнакомец исчезает раньше, чем он успевает хотя бы задать вопрос. Пришедшая в себя бабушка — так же, как и он, дезориентированная и оглушённая. Охрана, которую он вызвал по настоянию Мадлен только после третьего окрика — до того просто стоял столбом, замерев.
А затем — путь сюда и долгий вечер ожидания непонятно чего.
— Мадам, — начальник охраны — а в Мемориал вместе с ними поехали не меньше полусотни бойцов личной охраны семьи Дюбуа — подошёл к старушке. — Машина остановилась за двадцать километров отсюда и съехала в кювет. В ней пусто… и большие следы повреждений.
Лев ожидал какой-то перемены во взгляде, в позе, но Мадлен оставалась спокойной.
— Он придёт сюда, — махнула она рукой. — Никуда не денется. Стойте спокойно и ждите.
Что, если… Лев никогда не слышал о воскрешениях, но что, если оно повредило её рассудок? Тем более, травма в мозг… С другой стороны — ведь та машина действительно приехала.
— Марк Ротт? — уточнил он. — Мы ждём его?
— Да, — кивнула Мадлен. — Его. И не только его.
Лев поднял бровь.
— То, что случилось там…
— Я не знаю, — покачала головой старуха. — Я понятия не имею, почему… вернулась к жизни.
— Но ты знаешь, почему умерла, — возразил Лев. — Это тоже сделал Ротт?
Старуха пару секунд молчала, глядя на ближайшую статую, а затем кивнула.
— Да.
Она поднялась со стула — наконец-то, впервые за полтора часа — и зашагала вперёд, что-то тихо бормоча себе под нос. Лев шагнул следом. Чёрт, какой же нужно быть сволочью, чтобы напасть на беззащитную старушку! Он и сам не был образцом благородства, но… это уже чересчур.
— Так что там с Императором? — поинтересовался он, видя, что старуха наконец оживает (на сей раз — в переносном смысле слова). — Зачем он вообще убил его… и тебя?
— Не будь дураком, Лев, — старуха снова покачала головой. — Ротт не убивал Императора. Я могу поручиться за это — мы с ним в тот момент были совершенно в другом месте.
Что ж, по крайней мере, это объясняло, почему с ними поехали не УБИ, а личная гвардия.
— А меня… — продолжила Мадлен. — Ну — у нас случился конфликт интересов, а объяснять долго. Увидишь на месте.
Лев поёжился. Да уж, вокруг творится чёрте что, а ему остаётся лишь наблюдать. Что внизу, что здесь. Да ещё эти статуи…
— Увы, — старуха всё шагала вперёд, медленно и задумчиво. — Сегодня этому месту придётся вынести куда больше шума и суеты, чем оно заслужило.
Лев обернулся по сторонам, проходя мимо скульптурных групп.
Да уж. Мемориал отдавал покоем… но замогильным, холодным покоем. Смерть, застывшая в металле и мраморе. Статуи. Сотни статуй, невероятно реалистичных, замерших в таких позах, словно здесь всё ещё шло сражение.
Штыки старинного оружия. Пары и тройки, сцепившиеся в смертельной схватке, продолжающейся уже больше века. До мельчайших деталей воспроизведённые мундиры трёх враждующих армий — не идеальные, а потрёпанные, простреленные, порванные в боях. И трупы… Лежачих статуй было больше, чем остальных.
Сложно было сказать, кто из них задумывался как убитый, кто — как раненный или оглушённый. Но впечатление это производило по-настоящему гнетущее. Как будто реальная битва отпечаталась во времени, окаменела. Лица, искажённые гневом, болью, желанием жить, отчаянием, страхом, рвением — не менялись уже давно, но это были живые лица. Живые, хотя и изваянные из мрамора.
— На тебя это производит впечатление? — Мадлен, кажется, заметила настроение Льва. Она не остановилась, но её шаг был достаточно медленным, чтобы говорить без затруднений.
— Это необыкновенное мастерство, — признал Лев. — Я бываю тут каждый год, и это всё равно бесподобно. К тому же, обычно здесь подсветка, и они больше похожи на статуи, а сейчас, в темноте…
— Тебя это восхищает, — сухо и слегка недовольно усмехнулась старуха. — Ха. Восхищает. Слышал бы это Люций…
— А не должно? — в голове у Льва снова промелькнула мысль о том, что бабушка слегка повредилась мозгами. Может, остальные просто не смеют сказать ей об этом?
— Оно не должно восхищать, — отрезала Мадлен. — Оно должно ужасать. Заставлять людей помнить о том, как ужасна война, как она отвратительна и неприглядна. Не дать забыть — вот для чего Люций создал это место.
Она остановилась и, развернувшись ко Льву, обвела рукой мраморное поле битвы, простирающееся так далеко, насколько хватало глаз.
— В реальности всё было куда ужаснее, — она поморщилась. — В десять, двадцать раз хуже. Невообразимо больше людей, разрывы, выстрелы, реки крови, запах мяса…
— Можно себе представить, — Лев не хотел представлять себе этого… но слова бабушки всё равно заставили его буквально увидеть ту битву воочию.
— Эти люди, — Мадлен сделала новый жест рукой, — лишь те, кого Император знал лично. Живые и мёртвые, со всех трёх сторон. А сколько ещё было тех, кого он не узнал?
— Это… статуи реальных людей? — не поверил Лев. — Все эти…
— Да, — хмыкнула старуха. — Этому не учат в школах, потому что некоторые из них впоследствии крупно рассорились со следующим Императором, сыном Люция. Факт, когда-то известный всем, забылся сам собой.
— Но их же тут около тысячи! — Лев потрясённо обводил мемориал взглядом.
— Семьсот сорок три, — отрезала старуха, снова разворачиваясь. — Все, кого он знал здесь. Некоторые выжили в той бойне, некоторые нет, но он отметил всех, кого смог.
— А… он сам? — Лев поднял бровь.
— Ему предлагали, — кивнула старуха. — Сделать семьсот сорок четвёртую. Но он отказался. Сказал, что статуй, изображающих его, и так понаставили слишком много по всей Империи.
Лев покачал головой. Не то, чтобы он был сентиментален… но этот размах восхищал, особенно если знать, что каждая — каждая! — из этих фигур срисована с реального человека.
Нет, что бы там ни думали себе его бабушка и старый Император, а это всё-таки восхищает. Сейчас, в тени, их можно было принять за живых солдат; казалось, вдалеке они всё ещё дерутся — не застыв в единой позе, а активно, как тогда…
Лев на мгновение замер, всматриваясь вдаль.
Погодите-ка.
Парень покачал головой.
Они что… и правда двигаются?
Глава 20
Вопрос о том, кто же в действительности находится в этот момент под охраной, кого собираются казнить завтра утром, что было в этой цепочке причиной, а что следствием — занимал меня сильно. Но недолго; при всей серьёзности вопроса, ситуация не способствовала долгим размышлениям.
— Стой, — Рубан выставил вперёд ладонь, стоило нам только свернуть по тропе направо. Я застыл, полагаясь на опыт профессионала — и он, прислушавшись секунд пять, мотнул головой. — Обратно, впереди нас уже пасут.