Глаза смерти (СИ)

- То есть мне предстоит выступить в роли мартышки в зоопарке, ваша светлость? – Артур не смог удержаться от кривой усмешки.

- Нет, мой мальчик, тебе предстоит быть пушистым белым зайчиком, которого все хотят погладить и приласкать. Если ты хорошо справишься с этой ролью, то, возможно, будешь вхож в хорошие дома и обзаведешься неплохими связями.

- Это очень любезно с вашей стороны, ваша светлость. Но, право, я вряд ли заслуживаю…

- Помолчи, мальчик! – решительно заявила пожилая леди. – Я намерена принять участие в твоей судьбе. По нескольким причинам. Прежде всего, не буду скрывать, из ненависти к Ферренсу. Ты ведь знаешь, у меня есть немало причин его ненавидеть. А я, видишь ли, очень мстительна, друг мой. Во-вторых, я прекрасно помню твоих родителей, да и тебя самого. И потому просто обязана тебе помочь хотя бы из уважения к их памяти. В-третьих, не могу отказать себе в удовольствии вывести в свет такого красавчика как ты. Вот увидишь, когда мы приедем на этот несчастный аукцион, все на тебя просто набросятся, словно тебя выставили на торги!

Слово «набросятся», было, конечно, преувеличением, но плохо скрытое любопытство персона Артура, несомненно, вызвала. Герцогиня представила его нескольким своим знакомым, некоторые из них в свою очередь представили его еще нескольким своим знакомым. Не прошло и часа, как Артур мог похвастаться знакомством с парочкой графинь, одним бароном, одним банкиром, двумя женами банкиров и еще какими-то важными персонами, имена, титулы и должности которых он просто не запомнил. Меньше всего Артур понимал, в каком именно качестве присутствует на этом светском мероприятии. Он полагал, что его пребывание здесь выглядело странным и даже неуместным, поэтому старался держаться скромно и незаметно, намереваясь при первом удобном случае улизнуть. Но его решительно взяли в оборот. Все разговоры так или иначе переходили на принца Ахмада и Ферренса. Разумеется, никто не упоминал о том, что произошло в Форсборо, и уж тем более никто не упоминал об отеле Four Seasons, хотя у Артура сложилось твердое убеждение, что непостижимым образом все уже знали, где и с кем провел ночь сын эмира Ормуза. И что Ферренс остался ни с чем. Артура как бы невзначай спрашивали: давно ли он знаком с Ферренсом и принцем Ахмадом, бывал ли он Ормузе, бывал ли он дома у Ферренса. Вопросы задавались с элегантной ненавязчивостью, как бы между делом, разговоры скользили по разным темам, но неизменно возвращались всё к тому же. Из реплик собеседников (и особенно собеседниц) Артур понял, что Ферренс в высшем обществе не пользуется любовью (хотя уместно ли там вообще такое понятие как любовь?). Некоторые намеки, сделанные в разговорах, были полны злорадства в отношении Ферренса. К принцу Ахмаду относились скорее с доброжелательным любопытством. Персона же Артура вызывала интерес лишь в связи с этими двумя личностями (но в этом ничего странного не было). Правда, два джентльмена почему-то вовлекли Артура в беседу о ситуации на финансовых рыках Азии, и ему пришлось напрягать ум, вставляя в разговор реплики о влиянии напряженности между Пекином и Тайбэем на нефтяные цены. Также почему-то речь зашла о повышении сталелитейных пошлин в США (тут Артур предпочел ограничиться тем, что с заинтересованным видом задавал вопросы). Наконец, разговор зашел о грядущем столкновении KGN Group, за которой стоял некий Крейг, с политическими и финансовыми интересами Ферренса. Тут Артур предпочел молчать, поскольку вообще впервые слышал об этом. Мнение джентльменов было таково, что Ферренс выстоит, но Крейг изрядно его потреплет и обрежет ему крылья. Артур с удовольствием предпочел бы, чтобы Ферренсу обрезали не крылья, а кое-что другое, но счел, что высказывать это вслух было бы излишним.