Борьба на юге

Всюду власть находилась в руках моральных калек, людей беспринципных, обиженных судьбой, иногда матушкой-природой, недоучек, неврастеников, больных, дегенератов, часто с преступным прошлым и долголетним стажем колоний-поселений в Сибири. Их деспотизм и упоение заполученной властью не знали предела.

По их минутному капризу расстреливались сотни ни в чем неповинных людей. Казалось, что эти мизерные самодержцы умышленно жестоко мстят русской интеллигенции за свою прежнюю обездоленность и долгое пребывание на задворках, скромных ролях мелких людишек.

Эти маньяки и садисты, «тяжело раненные на всю голову», всячески поощряемые свыше под видом углубления идей большевизма, творили дикий произвол, насилие и изощряясь один перед другим в бессмысленных жестокостях, купались в потоках человеческой крови и с садистским чувством наслаждаясь мучениями своих несчастных жертв. Ходили тут большевики такие важные, словно цапли по болоту.

Неограниченная власть над жизнью и смертью простого обывателя пьянила и туманила им головы. Они лихорадочно спешили насытиться ею, быть может, чувствуя неустойчивость и временность своего положения.

Все культурное, интеллигентное, все, что было выше грубого их невежества, сделалось предметом яростной травли и беспощадной мести со стороны этих деспотов.

Крикливые приказы новых красных владык обычно были безграмотными и даже противоречивыми. Но одно было неоспоримо, что все они дышали слепой злобой и яростью, против всего государственного и в своей основе разжигали наиболее низменные и пошлые стороны человеческой натуры. Это было ничем неприкрытое, голое, мерзкое и отвратительное натравливание подонков общества и черни на интеллигенцию и особенно на офицерство.

Под вечер 17-го января мы достигли станции Волновахи. Через щели вагона рассматривая станцию, мы поразились ее грозным видом. По краям перрона видны были многочисленные пулеметы, направленные на наш поезд, а между ними, выстроенные в две шеренги, стояли до зубов вооруженные рабочие, преимущественно прыщавые 16–18 летние подростки и лишь кое-где, в качестве начальства, суетилось несколько пьяных матросов. Двигались они как беременные ослы. Как шлюхи на пикнике! Настоящие «Бета-тестеры» «коммунистической наркоты», как неожиданно по-айтишному называли у нас торчков, на которых проверяют новую дурь!

Частная публика очевидно на станцию не пропускалась, на что указывало наличие нескольких постов, окружавших станционные постройки. Позиции-то, конечно, у "товарищей" те еще были. Устроены тяп-ляп на скорую руку. Красногвардейцы в этом плане мало чем отличались от обезьяны с гранатой. Но нам бы хватило.

Всматриваясь в развертывающуюся передо мной картину военно-революционного "боевого порядка" я не мог не подметить по некоторым явно излишним характерным деталям, множество театрального, рассчитанного по-видимому исключительно на игру казачьего воображения.