Дрессировщик. Приручение

"Не твое дело! Иди туда, откуда пришел!" Это первое, что пришло в голову Жене. Так ей хотелось ответить на грубость Игоря. Но она еще никогда ему не грубила — в мыслях, ни на деле. Не хватило бы смелости выдать такое, даже при самой страшной обиде. А ума, чтобы промолчать, — хватило.

И она стояла, не проронив ни слова, когда Суворов пытался вытрясти ответ. Удивленно моргала, хмурилась, не понимая, откуда он взялся в этом клубе, и зачем сюда приехал. Он еще что-то кричал, обидное и неприятное, но музыка так гремела, оглушая ритмами, что нельзя было разобрать ни слова. Единственное, что дошло до Жени: нужно идти вслед за ним, даже не пробуя сопротивляться. Пошла, естественно, уже на ходу осознавая, что ноги еле держат и заплетаются, что в голове звенит, а глаза почти слипаются от усталости. До момента, пока Игорь ее не остановил, ничего подобного за собой не замечала.

И было почти не обидно, что ни одного слова он больше не обронил, до самой машины. Там лишь заднюю дверь открыл, практически втолкнул Женю внутрь, а потом с силой захлопнул. Рядом не сел, а ведь ей вдруг так захотелось прижаться к его боку, голову на плечо склонить, да так и уснуть спокойно. Раньше не было такого в ее жизни, а теперь вдруг пригрезилось. Даже взбодрилась слегка. Глаза открылись, мозг начал улавливать происходящее вокруг, интерес проснулся. А Игорь, наоборот, расслабился и как-то осел на переднем сиденье.

— Игорь Дмитриевич, добрый вечер! А вы как здесь оказались?! — Девушка, действительно, была очень рада его видеть. А еще догадывалась, что лучше перевести разговор на что-нибудь отвлеченное и приятное. Например, на долгожданную встречу. Она, конечно, мало рассчитывала, что это поможет. Но попытаться стоило, все равно.

— Молчи и не высовывайся. Не нарывайся лучше. — Жене сразу вспомнились интернатовские воспитатели и учителя. Такие же грубые, жесткие, страшные. Стало неприятно и обидно до слез: ведь не сделала ничего плохого, почему с ней так разговаривают? Разве заслужила такой тон?

А Игорю, видимо, было совсем не до ее переживаний. Он с силой растер лицо ладонями, очень тяжело вздохнул. Не поворачивая голову, глядя перед собой, бросил Сашке:

— Вези домой. И спасибо тебе, Сань.

— Да за что, Игорь Дмитрич? Да вы же знаете, что я… — Парень затянул свою любимую песню о преданности, правда, совершенно искреннюю. Хоть и звучала она сейчас так же глухо, как и голос хозяина.

Суворов продолжить не дал:

— Есть за что. Я бы сам никогда не догадался. Все, Сань, поехали. Если не можешь — скажи, я такси вызову. Дома никого из парней не осталось. Все такие же замудоханные.

До Жени только сейчас начало доходить, что время уже не позднее, а ближе к раннему утру. Накрыло легкой паникой. Стыдом и раскаянием. И еще благодарностью, немного: могли бы и дома дождаться, а они вот, нашли, приехали за ней…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍