Неторопливая машина времени [компиляция]

…Они возникли в розовом свете луны на краю равнины. Ни на одной планете мезозойской эры Пэйдж не видел ничего более жуткого. Самое кошмарное было в том, как они надвигались — словно пародировали боевой порядок человеческих армий. Многие были смутно знакомы, как порождения детских страхов. И хотя Пэйдж знал, что боги Древнего Египта, мало походили на людей, то, что он увидел, превосходило любое воображение. Из каждой складки местности, из каждой расселины ("В этих проклятых землях, — сообщает древний халдейский манускрипт, — каждая ложбинка в песках укрывает миллионы демонов"), из-за каждой дюны возникали жуткие существа: крылатые и ползающие, многоногие и собакоголовые; одни скользили, извиваясь и тремя чешуйчатыми кольцами, подобно приливу; другие неслись в вихре вздыбленных перьев; среди них были ящеры и гигантские быки, химеры с головой шакала и телом гиппопотама; боги Бубастиса, Мендеса и Ассирии, безликие чудовища и идолы. Все ужасы темных веков следовали за колесницей победителя.

На этой колеснице с золотыми колесами под пурпурным балдахином восседал сфинкс.

Процессия приближалась медленно и неотвратимо. Противостоять этому было невозможно; ничто в мире не могло остановить неумолимое движение. Человек, плененный ночными ужасами и безумными кошмарами, был всего лишь пылью под колесницей кровавых богов.

Войско двигалось по направлению к храму Аммона.

Желание увидеть в храме незнакомку охватило Пэйджа с такой силой, что он впился в запястье. Нет, он здесь не для этого. Не вмешиваться. Не действовать. Только накапливать данные, как можно больше данных. Сражаться, если на него нападут, и вернуться назад.

Неожиданно мысль о возможности возвращения показалась ему абсурдной. И несправедливой.

Он едва добрался до источника. Вода оказалась обжигающе холодной. Он напился, не удивляясь тому, что его восприятие становится все более обостренным. Ручей, орошавший оазис, исчезал в расселине среди гранитных скал. Из расселины доносилось неясное ворчание. Хьюго с любопытством склонился над ущельем. В его ноздри хлынул отвратительный запах зверинца. Это было ущелье львов под уступом плато. Масса хищников волновалась, словно море; сквозь глубокий рыжий прилив кое-где поблескивала ниточка воды. Хьюго увидел то, что ни один человек не способен увидеть и остаться в живых.

Животные пили не торопясь, уступая место более слабым. Хьюго разглядел среди множества львов нескольких гигантов с берегов залива, тупомордых с массивной, словно вырубленной из монолитного песчаника, гривой, изящных львиц цвета спелой кукурузы и резвящихся львят. Чуть ниже по склону были видны рога муфлона, которого жажда заставила забыть об опасности; носорог с маленькими налитыми кровью глазами, обрушив край скалы, сорвался и покатился вниз. Леопарды дюн, шкуры которых были разукрашены черными розами богаче, чем майский луг, скользили между гигантскими зебрами с косым полосатым рисунком.