Далекое Близкое
- Автор: Белозерцева Кристина Андреевна
- Язык: русский
- Год: Microsoft
- Жанр: Киберпанк
Электронная книга - «Далекое Близкое». Краткое содержание книги:
– Ладно! – ирландец снова нахмурился. – Я сразу в лоб спрошу: у нас все нормально?
«Нет, блин, не нормально! Мы убили четверых! И никто о них даже не помнит!»
– В каком смысле? – а вот это уже вслух.
– Ты что-то сказал про Профа и остальных? Про… Блин, ну ты сам понимаешь, про что.
– Нет, – голос у меня стал деревянный, скрипучий, – мне тоже дорога карьера. У меня семья вообще-то. А если узнают, что у нас всех поехала крыша…
– Поехала крыша… – эхом отозвался ОТул, принявшийся грызть ноготь на большом пальце. – Есть еще момент, стажер, скажи-ка мне, как тебя зовут?
– Микки… – и замолчал.
Потянулся к этому знанию, покопался в памяти и обнаружил только сосущую пустоту. Место на доске, где мелом были написаны нужные буквы, теперь было девственно чистым. Боже мой, что это за имя вообще – Микки?
Ладно – Микки, но Профессор? Флегматик?..
– Сколько тебе лет, Микки?
Вторая зияющая дыра.
– Пустота, она все равно что-то забирает, стажер. Вопрос, как много она забрала… Вот, кстати, – ОТул протянул мне что-то, – держи, это из твоих личных вещей на борту. Был в кармане твоей формы и выпал, когда мы там… повздорили. Флег подобрал.
На широкой твердой ладони был старый детский значок с Микки-Маусом. На белом круге безоблачно улыбался мультяшный мышонок в красной футболке.
– Вот, как ты стал Микки. А на самом деле зовут тебя – Дэн Чейн, парень. Я в опросный лист девахи подсмотрел. Она думала, я ей в вырез заглядываю, и не протестовала. Я – Макс Ферро, Проф – Алекс Стравински, а Флегматик – Теккен Ли.
Картина мира вновь методично разваливалась на осколки.
– Мы забыли собственные имена?
– Угу. Как и большую часть пути до Марса.
Я наконец поднял глаза на коллегу по опасному полету впервые после возвращения и поймал его взгляд.
– Слушай. У нас у всех – ПТС. Мы были в шоке от прыжка, и мы убили…
– Тише! – рявкнул ОТул, и я перешел на шепот.
– … убили остальных. Это ужасно, и это отлично объясняет, почему у нас провалы в памяти, но почему на Земле про них не спрашивают, а? Не хотят еще больше нашу психику травмировать?
– Не-а. Не думаю. Хрен бы меня выпускали бродить так, если б психом считали. А тем более – убийцей. И смартфон вернули, кстати. Тебе отдали?
– Не знаю. Личные вещи в тумбочке лежат, потом посмотрю.
– Я полазал по новостям – ничего. Четверо героев, полетели и вернулись и вот вся эта чушь, ну ты понимаешь. Ни слова и других.
– Как… А бирки?
– Бирки Флег все снял еще до посадки.
– Зачем?
– Думал, отпечатки на них останутся, а у него пальцы уникальные – распознать на раз. А если он трогал костюмы, значит и с остальными он же мог что-то сделать.
– И все думают, что нас только четверо было?
– Именно.
– То есть… умер в подпространстве и исчез вообще?
– Похоже.
Мы помолчали немного.
– Наверное, мы должны все рассказать, – негромко предложил я, глядя технику в глаза, – кто-то еще может туда сунуться и тоже погибнуть.
– Не вздумай, – с угрозой проговорил ОТул, – лучше бы тебе тихо-мирно переждать, взять премию и свалить нахрен. И больше ничего общего с этой штукой… там… не иметь.
Эта штука… Я слабо улыбнулся. Тьма не была «где-то там», она была – повсюду, параллельно. Всегда за углом, в любой черной щели, в закрытых шкафах. Тьма некуда не делась. И она уже видела нас. Нас – всех. Просто там – мы столкнулись с ней на ее территории – вот и все. Где время идет спиралью, а пространства и вовсе нет, или они смешаны – пространство и время, будто манная каша с комочками. Вот в такой комочек на обратном пути мы и угодили. ОТул – идиот, если думает, что сможет укрыться от нее хоть где. Изучать. Попробовать понять. Защититься – вот единственный призрачный шанс.
– Я останусь в университете, – вздохнул я, окончательно приняв непростое решение.
– Нахрена?
– Продолжу тему Профа исследовать. Я должен быть уверен, что реальность не начнет разваливаться из-за того, что каких-то четверых людей больше в ней нет.
– Охренеть благородно. Но знаешь, как бы… поздновато, дружище, – мрачно ухмыляясь, проговорил техник, кивнув куда-то мне за спину, – сам вон взгляни.
Я повернулся, взгляд пробежал по белой ткани подушки, выше на стену и остановился на чертовски странной картине.
– Что это? – я не понял сразу, хотя и узнал рамку из розовой фольги, которую сделала Олеська.
– Копия «Пестрой бабочки», плакат из твоей каюты. Не узнаешь, что ли?
А узнать-то было сложно. Чуть потрепанный лист бумаги стал абсолютно черный. И пустой.