Темнейший убийца [14,6][ЛП]

Фокс последовала за ним, но остановилась по другую сторону водопада. Сначала они стояли неподвижно и смотрели друг на друга. Затем она протянула руку через воду и провела пальцами по его крыльям, взъерошив перья.

Он вновь застонал, когда его разум на мгновение захватило блаженство.

— Ходят слухи, что крылья у Посланников являются эрогенной зоной, — сказала она зачарованно.

— Верно. — Тот факт, что она не знала наверняка… — Ты никогда раньше не была ни с кем, похожим на меня?

— Неа. Ты у меня первый.

«И последний». Этак собственническая мысль приковала его к месту. Не только собственническая, но и порочная. Если его лидеры проголосуют за ее смерть, а не спасение, он станет для нее последним во всем.

В его груди что-то сжалось.

— Кстати, — сказала она с дразнящей улыбкой, от которой его мысли спутались. — Не думай, что мне легко угодить только потому, что я прожила пятьсот лет без секса. — Когда она шагнула под воду, намочив волосы, грязь смылась с ее кожи. — Я по-настоящему хорошо умею удовлетворять свои нужды.

Он представил… Фокс обнаженная в постели работает со своим клитором и погружает пальцы как можно глубже.

Это видение навсегда отпечатается в его сознании.

— Я посмотрю, как ты это делаешь. Позже.

— О, ты это сделаешь? — промурлыкала она.

— Да. — Ничто его не остановит. — И тебе понравится каждая секунда.

— Как насчет того, чтобы заставить меня полюбить каждую секунду, проведенную в душе? Давай прекратим эти гляделки и приступим к делу.

Да! По его телу разлилось удовлетворение, разрушая любое сопротивление. Обхватив ее бедра, Бьорн развернул ее и прижал спиной к своей груди. Он соблюдал целибат целый год, каждое новое прикосновение ошеломляло. «Слишком много, но и недостаточно».

Нависнув прямо над ее ухом, он прошептал:

— Моя маленькая дерзкая лисичка знает толк в наслаждениях.

— Да, знает, — повторила Фокс хриплым голосом. Он хихикнул, затем принялся за работу, намыливая ее волосы. Потом он вылил себе геля на руки, чтобы вымыть все остальное. Она была такой мягкой и в то же время сильной. Такой идеальной. Каждое прикосновение усиливало похоть, пока его полностью не поглотал потребность. Капля предэякулята блестела на головке его члена.

— К сожалению, — сказал он, — я принял ванну, прежде чем прийти к тебе. Нам придется снова принять душ, чтобы ты смогла меня вымыть.

— Идет. — Фокс млела от каждого его прикосновения. Ее веки отяжелели и закрылись, губы приоткрылись. Губы, которые он хотел ощутить вокруг своей длины… Вскоре она начала задыхаться.

Долгое время Бьорн презирал чьи-либо прикосновения, кроме Тейна и Ксерксеса. Единственные на земле, которые понимали его внутренние муки, потому что прошли через такой же кошмар. Когда он начал снова жаждать человеческого контакта, то хотел причинять боль, а не удовольствие, и чувство вины сжирало его. Здесь, сейчас, с Фокс, с женщиной, которой должен был с наслаждением причинять вред, он хотел только удовольствия. «Я в некотором роде запутался».