Derniеre danse des coeurs d amour (СИ)

Блейз кинул окурок вниз, куда-то в далекую головокружительную тьму, покрытую пеленой безжалостно хлещущего ливня. Достал из кармана короткой куртки знакомую гладкую пачку, длинными смуглыми пальцами выудил белую тонкую сигарету. Щелкнул миниатюрной серебряной зажигалкой с затейливой гравировкой, вырвалось холодное синее пламя, поджигающее крапаль. Молодых людей окутал терпкий, раздражающе проникающий в легкие запах табака и кофе.

— У вас красивая любовь, Уайлд. Такая редко бывает, — прикрыв глаза, сипло бросил Забини. Флоренс горько хмыкнула.

— Красивая? Любовь? О чем ты, Блейз? У нас уже ничего нет. Вот теперь думаю — было или не было?

Юноша нахмурил темные густые брови и строго взглянул на девушку, которая задрала голову вверх, подставляя лицо жестоким ледяным каплям.

— Ты настоящая дура, Уайлд, — покачал Блейз головой, выпуская изо рта дымчатые серые кольца.

Показалось, что она чуть улыбнулась. Показалось.

— Все сложно, Забини. Не представляешь, как сложно, — она отчаянно прошептала это, запуская изящные длинные пальцы в спутанные, насквозь промокшие волосы. — Уже ничего не будет, как раньше. Все изменилось. Мы изменились.

Блейз натужно сглотнул. Она была права.

— И ничего уже не вернешь, как бы ни хотелось.

Ливень забарабанил по черепичным крышам Хогвартса с утроенной яростью, а ужасающие раскаты грома эхом раздались по всей округе, пугая заспанных студентов в башнях. Зловеще ухнул крупный темный филин с горящими красными глазами, шумно хлопая мощными крыльями. Где-то в замке жалобно заскрипели закрытые ставни и тревожно зазвенели оконные стекла. По витражам скатывались, будто слезы, холодные капли. В черной дьявольской выси ночного неба устрашающе клубились смутные, звероподобные густо-серые тучи. В Запретном лесу надрывно взвыло какое-то существо, пробиваясь пронзительным истошным голосом через ватный гул ревущего ливня. *** Флоренс, набрав в легкие воздуха, тихонько постучала в дубовую дверь кабинета Слизнорта. Вычурная металлическая ручка поддалась напору тонкой ладони, и в лицо девушке ударил теплый воздух, терпко пахнущий чаем, чем-то сладким и мужскими вонючими духами. Кабинет полностью соответствовал своему хозяину — потолок подпирали помпезные колонны с шикарной лепниной, каменные стены были завешены портьерами из зеленого и фиолетового бархата с тонким шитьем и золотыми потрепанными кистями, пол устилали роскошные персидские ковры, а на камине, в котором мерно и вальяжно трещало жаркое пламя, располагалась масса вычурных драгоценных статуэток. В центре комнаты стоял исполинский круглый стол, покрытый расшитой темно-зеленой скатертью, а вокруг него располагались самые шикарные, почти пошлые стулья, какие только можно себе вообразить — из гладко отполированного палисандра, с высоченными спинками и массивными подлокотниками, вырезанными почти по-королевски роскошной резьбой. Все было слишком… Слишком.

— О, дорогая мисс Уайлд!

Восторженный голос Слизнорта вывел Флоренс из ошарашенного оцепенения, заставляя сфокусироваться на сидящих за столом. Профессор, сегодня в костюме из старинного густо-черничного атласа с серебристыми кружевами на манжетах и сверкающими пуговицами, угрожающе подергивающихся на огромном животе Слизнорта, приветливо осклабился и сделал пригласительный жест пухлой рукой.

— П-простите за опоздание, сэр, — глухо буркнула девушка, прикрывая за собой тяжеленную дверь.

— О, ну что вы, ну что вы! — радостно отмахнулся старикашка, сверкая глазками. — Мы только начали! Прошу вас, дорогая, прошу…

Флоренс словила на себе несколько ошалелых и пораженных мужских взглядов, пока неловко, но вполне грациозно двигалась к столу. МакЛагген с удовольствием пялился на ее ноги, скрытые до колен струящейся юбкой из сапфирово-черного шелка. Гермиона Грейнджер, в бархатном вишневом платье без рукавов с отделкой из черного мерцающего кружева, вымученно ей улыбнулась.

— Дорогая, вот, садитесь рядом с мистером Забини и мистером Белби… — Флоренс скользнула заинтересованным взглядом по щуплому русоволосому пареньку с Пуффендуя [1], который являлся тезкой обожаемого Флоренс хорька. Но через секунду до нее дошло, что прямо напротив будет сидеть пошляк МакЛагген, Нотт (неизвестным путем затесавшийся в элиту слизняков) и Поттер, который не сводил с нее восхищенных глаз. Девушка бросила обиженный и возмущенный взгляд на Слизнорта, но тот только плутовато и многозначительно подмигнул, добродушно усмехаясь в моржовые усы.

Блейз галантно выдвинул стул и привычно задорно ухмыльнулся, сверкая горящими жгучими глазами. Белби нервно поправил белоснежную салфетку на воротнике, начиная тупо пялиться в вазочку со своим ванильным крем-брюле [2]. Флоренс, усевшись и вяло улыбнувшись Забини, посмотрела на нахохленную и злую Джинни Уизли с красными щеками. В ответ Уизлетта раздраженно повела плечиками и фыркнула, тряхнув забранными в волнистый хвостик огненно-рыжими волосами. Флоренс холодно приподняла бровь и смерила ее типичным малфоевским взглядом, который она за долгие годы упорных тренировок научилась безупречно копировать. Все недовольство Уизли одномоментно улетучилось.

— Итак, — Слизнорт азартно потер ладони, — Мы остановились на вас, мистер МакЛагген…

А дальше была смертная скука. МакЛагген хвастливо трепался о том, как он и его папаша прекрасно проводили время с Фаджем. Слизнорт восторженно охал и ахал, а Белби нервно кивал головой, как китайский болванчик. От тоски Флоренс и Гермиона начали играть в гляделки. Грейнджер продула, потому что ей на нос села жирная муха, и храбрая гриффиндорка с перепугу чихнула. Забини лениво разглядывал свои идеальные руки идеального цвета мокко и от нечего делать бросал обаятельные улыбки в адрес Уизлетты. Та высокомерно задирала свои хорошенький веснушчатый носик и отворачивалась к Поттеру, поправляя ворот черного блестящего платья. Гляделки Уайлд начались с Поттером, но вскоре их стал распирать жуткий хохот, поэтому оба поспешно закашлялись и хлебнули чаю. Грейнджер пыталась слушать болтовню МакЛаггена, но вскоре махнула на это рукой, подперев ладонью щеку и вперив мечтательный взгляд в пространство. Нотт холодно глазел на Забини, выразительно дергая идеальными темными бровями. В чистых хрустальных вазочках по щелчку пальцев Слизнорта появились шарики сливочного мороженого, политые карамелью и посыпанные арахисовыми орешками. Через полчаса вся разношерстная компания во главе с лоснящимся от удовольствия Слизнортом пересела на кресла и диваны подле камина, обитые темно-зеленой кожей. Профессор развалился на миниатюрной софе с маленькими мягкими подушечками, с наслаждением попивая горячий пряный пунш. Два просторных глубоких кресла авторитетно заняли МакЛагген и Нотт. Причем первый вел себя весьма непосредственно, продолжая лить в уши старику какую-то чушь, а второй выпрямил спину и положил руки на подлокотники, окидывая надменным взглядом всех присутствующих. На длинном диване ютились расслабленный и вполне довольный жизнью Забини, взвинченная Уизли, хмуро пялившаяся на витиеватую каминную решетку, зажатый и нервный Белби и относительно спокойная Грейнджер, которая пыталась поправить свой низкий тугой пучок, не заехав при этом локтем в нос или глаз Белби. На двухместной софе устроились Поттер и Уайлд, смешливо перешептывающиеся.