Давно пора

Глава 16. В утверждении, что ты имбецил, нет ничего экстраординарного.

Я сидел и медитировал. Медитация уже вошла в мою привычку с момента стычки с гноллами. Помогает, знаете ли. Расслабиться, упорядочить мысли. А еще помогает взаимодействовать с Пламенем Раската. Диалогов не получается пока, но я чувствую легкие эманации внутри себя. По некоторым данным, Славяне верили, что душа в животе и это было связано с переживаниями. Когда тебе страшно — живот сводит судорогой. Когда тебе хорошо — ощущаешь теплоту в животе. Бабочки сюда же. Вот и я ощущал Пламя Раската как некоторую сущность внутри себя, в области солнечного сплетения. Эманации были странные, дерганные, противоречивые. Я со всех сил пытался уловить хоть какое–то осязаемое ощущение, но не выходило. Пламя меня не принимало. В дверь постучали, я не двигался.

— Хароший–прихароший, Марк–мрак, сидит тут, сидит и не видит.

Я подскочил как кот! Месяц тренировок с Алтониром не прошел даром. Я несоизмеримо лучше контролировал свое тело, разум. Это было удивительно. Наверное, так ощущают себя профессиональные спортсмены. Я чувствовал каждую мышцу, жилу, сухожилие. Я отдавал команды телу, и оно тут же совершало необходимое с ювелирной точностью. Пробовали закинуть окурок в урну? Получается не всегда. То палец соскользнет, то рука дернется, то ветер не учтешь. Я сейчас заброшу в урну тысячу бычков из тысячи. В одно и то же место.

— Кронрар! — я был в ужасе. Ненавижу этого психа. Хотя нет. Скорее просто боюсь как животное боится огня.

— Сильнее стал–пристал, видно–заметно–приметно, — он говорил шипящим голосом, постоянно подбирая криповые рифмы и говоря будто эхом.

— Спасибо, Кронрар, я стараюсь исполнить волю Матроны, — я успокоился, похоже, убивать меня не будут.

— Матрона да, Матрона Мэйфрин гордится–веселится, радуется–смеется, — он отвел от меня свои безумные глаза и начал прохаживаться по моим покоям.