Хозяин Москвы

И вот я еду. Вышел из машины на Площади Революции, дальше не проехать, репетиция военно-православного парада. Но что мне дождь, что непогода, что ветер холодный и простуда, я же на благое дело иду.

Уже издали я заметил змею очереди – больше полукилометра длиной, судя по месту откуда она начиналась, да и то, если она начиналась оттуда, а не намного раньше.

Подошёл к полицейскому, спросил его, сколько в очереди такой стоять. Ответил, что люди часов по восемь-десять стоят. Я батюшке смс написал, объяснил ситуацию. «Ничего, – ответил он, – постоишь!»

Я мысленно обругал его последними словами, но конец очереди не пошёл искать, так как и не думал стоять столько времени. Но придумать что-то надо было. В наглую идти как небесный я постеснялся.

В очереди были люди самых разных каст. Это не удивительно, религия сближает, стирает границы между ланью и волком, между бедным и богатым, между лососем и акулой. Небесного правда ни одного, ну да нас и вообще мало. А вот салатовые, розэ, еллоу и оранж были. Больше всего, конечно, блюварей, редисок и филей. Но подавляющее большинство, естественно, черные и коричневые.

Люди пришли, думаю, не просто так в очереди такой в непогоду стоять. Немало, наверно больных и страдающих. Многие с детьми, совсем ещё маленьких держат на руках, ждут терпеливо, с лицами смиренными и покорными.

Я шапку снял, откинул ворот, так чтобы получше значок мой было видно, и направился прямиком ко входу. Подошёл к полицейским, охраняющим вход, и говорю благожелательно:

– Здравствуйте!

И думаю – узнают или нет.

– Здравствуйте, Иван Сергеевич! – подтянулись, честь отдали.

Узнали.

– Смотрите какое дело, – говорю уже начальственно, – люди с младенцами в общей очереди стоят. А при такой погоде… Надо бы вторую очередь организовать.

Они растерянно переглянулись, потом старший по рации связался с кем-то. Ему что-то долго отвечали. Наконец он убрал рацию и улыбнулся:

– Приказали организовать! Сейчас сделаем, Иван Сергеевич!

Начали двигать ограждения, перегораживать, кричать в мегафон. Я же стою у самого входа и всё не знаю, как попасть. Мог бы прямо сейчас проскользнуть, но выглядело бы это не сказать чтобы…

И тут смотрю: за мавзолеем, под елью притаясь, стоит священник один мой знакомый, приятель моего друга из ФСБ, из того же ведомства, курит.

– Степан! – позвал я его, – Степан!

И руками замахал. Он заметил меня, улыбнулся радостно, сигарету бросил и ко мне подошёл.

– Привет, Иван Сергеевич, как дела? – руку крепко мне жмёт. – А я тут по службе, слежу за порядком так сказать, как бы не было чего. Ты какими судьбами?

– Да вот, зашёл очереди перестроить, чтобы родителей с маленькими детьми пускали первыми. Хотел и сам внутрь заглянуть, да куда там, смотри сколько стоять…

– Да чего же тебе стоять-то? Ты же Хозяин.

– Да, но неловко как-то, что люди подумают…

– Вот что, – он взял меня за локоть, – я тут главный. И я тебя благословляю в очереди не стоять. Сам проведу, пошли!

Я неуверенно голову набок склонил, но последовал за ним.