Андрей Сахаров, Елена Боннэр и друзья: жизнь была типична, трагична и прекрасна [сборник]

И так далее — череда людей, за которых надо было заступаться, писать заявления, искать адвокатов, навещать в местах заключения: русские, украинцы, евреи, литовцы… Но не только это. В своей повседневной деятельности, в своих обращениях правозащитники ставили и более общие вопросы защиты гражданских и социальных прав — проблемы образования, медицины: «Неравноправие у нас — по очень большому числу параметров. Есть неравноправие между сельскими и городскими жителями… Есть неравноправие районов. Москва и большие города — привилегированные по снабжению, по быту, по культурному обслуживанию…» (А. Д. Сахаров, интервью Улле Стенхольму, 2 июля 1973 г.). Кажется, что сказано сегодня — в 2019 году. И сегодня, точно также, как и в советское время, мы все зависим от наличия в паспорте прописки, называемой теперь «регистрация по месту жительства». Тезисы к этому интервью Андрей Дмитриевич сочинял, очевидно, уже совместно с Еленой Георгиевной.

1971. Поездка в Ленинград на суд над Бутманом и другими. Первый совместный выезд с А. Сахаровым — для знакомства с ленинградскими друзьями. Первая «секретарская» работа над документом А. Сахарова — о свободе выбора страны проживания.

Вот как они работали:

«В сентябре 1971 года я написал первый из своих основных документов о свободе выбора страны проживания… Письмо Верховному Совету …печатала под мою диктовку Люся, в дальнейшем это стало традицией. …На протяжении многих лет у нас выработался определенный способ работы. Обычно я сначала устно сообщаю ей об очередном замысле; потом она читает первый (рукописный) вариант и делает свои замечания и предложения. Дальнейший этап обсуждения — во время перепечатки рукописи, обычно очень бурный, я со многим не соглашаюсь, и мы спорим; в конце концов, я принимаю некоторые ее изменения текста, другие — отвергаю. Без меня она никогда не меняет ни одного слова в моих документах и рукописях (единственное исключение — Нобелевское выступление[120], которое оказалось недоработанным, что-либо согласовать уже было невозможно при отсутствии связи, она тогда внесла свои исправления; речь идет именно о выступлении на церемонии, а не о лекции, подготовленной мной полностью)… А в чем на самом деле заключалось влияние на меня Люси, …. Коротко — в „очеловечивании“». (А. Д. Сахаров, «Воспоминания». [3], с. 484–485).

«Осенью 1971 года Люся повезла меня в Ленинград к ее близким друзьям Регине Этингер[121], Наташе Гессе[122]и Зое Задунайской[123]. Это был наш первый совместный выезд из Москвы. Дружба с этими людьми была очень важна для Люси, и она должна была ввести меня в этот круг. Так оно и получилось — это стало еще одним моим внутренним приобретением благодаря Люсе. Регина (Инка, как зовет ее Люся) была ее школьной подругой в Ленинграде. Их дружба была очень глубокой, каждый из них был очень нужен другому на всех крутых поворотах судьбы — целых 43 года, вплоть до смерти Регины осенью 1980 года. Они хорошо понимали и знали друг друга; Люся говорила: Регина знает обо мне больше, чем я сама (это распространялось и на фактические обстоятельства жизни, которые Люся иногда забывает, и на внутренние — Регина, с ее тонким душевным проникновением, чуткостью и аналитическим умом, видела, как говорится, на сажень в земле). В середине 60-х годов Регина тяжело заболела — у нее обострился порок сердца, она стала полупостельной больной, прикованной к дому, по существу полным инвалидом. Эта болезнь привела ее к смерти через 17 лет, но, благодаря собственному удивительному мужеству и стойкости и преданной непрерывной и самоотверженной помощи друзей, Регина прожила эти годы содержательно и в каком-то смысле красиво. Были у нее в это время новые занятия, увлечения, а самое главное — она была очень нужна своим друзьям. Регина, Наташа и Зоя жили втроем (а теперь только двое из них) в одной квартире на Пушкинской (мы их между собой называем „пушкинцами“). Они — не родственники, но далеко не каждая семья может создать такую атмосферу дома. Все трое — пенсионерки с ограниченными доходами. Их дом стал центром притяжения для многих людей разных возрастов — благодаря удивительному духу какого-то внутреннего благородства, интеллигентности, товарищества, внимательности к каждому. Каждая из троих хозяек вносила что-то свое, необходимое в этот дух. Старшая из них — Зоя Моисеевна Задунайская; вероятно, она внесла больше всего доброты, мягкости, терпимости, деятельного повседневного труда; она долго работала под началом известного детского писателя Самуила Маршака, была одна из „маршаковен“. Вместе с Наташей они составляли и в последние годы сборники сказок. О Наталье Викторовне Гессе я уже писал — это она была в Калуге на процессе Пименова — Вайля. Решительная, деятельная, умная, с живым интересом к людям, событиям, идеям Наташа стала достойной и необходимой третьей вершиной Пушкинского треугольника. Таковы были Люсины главные друзья, ставшие и моими… Теперь этот дом сильно опустел без Регины…