Дети луны: лунария

Первые секунды я даже не дышала. Только смотрела на полуночника, как на мираж. Туманную пелену, которая вот-вот растает, оставив по себе горький след. Но Сирин продолжал стоять, пробивая меня печальным тяжелым взглядом. Внешне он был все тем же привычным мне Сирином Лупулом. Но в то же время я чувствовала, что теперь он совсем другой. Что от того старшеклассника и разбойника, в мужчине напротив не осталось и следа. Его изумрудные глаза излучали мудрость и много боли, которую ему пришлось пережить. В уголках губ не скрывалась ироническая улыбка. Они были слегка опущены вниз, что меня встревожило до глубины души. Я смотрела, как быстро поднималась его грудная клетка, слышала сердцебиение, которое билось перепуганно и стремительно. Мой мозг воспринимал сотни сигналов, а душа с жадностью впитывала каждый взмах ресниц, каждый полутон, полуоборот головы. Казалось, будто я все это время была слепой и вот наконец увидела свет. И теперь, до головокружения в голове, хотела смотреть, чтобы запомнить это чудесное марево любви навсегда.

— Сирин, — сказала растерянно и мягко, потому что не знала чего ожидать от нашей встречи.

Импринтинг тряс душу и сердце, взывая, что нам надо снова быть вместе.

Но эта чертова связь ничего не решала. Ведь существовали причины, которые преодолеть практически невозможно.

— Что ты здесь делаешь? — спросил полуночник холодно и недовольно.

Его ледяной тон встряхнул меня, как десятибалльное землетрясение. Хотелось укрыть голову подушкой и снова заплакать, чтобы спрятаться от его черствости и равнодушия. Конечно, я не знала, что ответить. Как можно рассказать мужчине, что все еще люблю его, и пришла в дом, чтобы хотя бы в воспоминаниях побыть вместе.

— Сложный вопрос, — вздохнула устало, ведь сердце не выдерживало груза эмоций.

Казалось, будто на моих плечах сейчас сотни килограммов чего-то лишнего.

Минуту Лупул молчал, обдумывая мой ответ. Затем он сделал несколько шагов вперед и сев на перевернутый ящик, спросил:

— Как ты?

Вопрос ошарашил меня еще больше, чем прошлое недовольство. Ведь он означал его искреннюю заинтересованность мной. Ведь он был намеком на заботу. Ведь он звучал без агрессии и претензии. Вопрос, который способен превратиться в настоящий разговор. А я и не мечтала когда-нибудь еще разговаривать с Сирином.

Сразу в голове промелькнули сотни вариантов ответа: «все в порядке, если «порядком» можно назвать оторванные ноги одноклассницы», «ужасно, потому что встречаюсь с Найтом, а люблю тебя», «нормально, ведь я «не знаю» об опасности охотников». Что ему сказать?!

— Сложно ответить, — в конце выжала из себя короткие два слова.

В сердце бушевал настоящий ураган. Я была до писка счастлива находиться в одной комнате вместе с полуночником, но не меньше чем радость, чувствовала страх, что скажу или сделаю что-то не так, и разрушу то хрупкое, что только-что появилось между нами.