Покров

Тело висело прямо у тропинки, с которой, как известно, нельзя сходить. Василиса так и ползла, пока не оказалась в полуметре от собственных кроссовок. С трудом поднявшись на дрожащих ногах, она рассмотрела небольшой предмет на груди висевшей. Это был её крестик, отданный бабушке. Не в силах перебороть себя, Василиса всё-таки вытянула шею и посмотрела вверх, чтобы рассмотреть лицо. Но всё, что она смогла увидеть – это жгут из тёмных волос, зажатый между челюстями подвешенной и уходящий концами к затылку.

Дыхание стало частым и прерывистым, руки дрожали, но Василиса всё же смогла подпрыгнуть, ухватиться пальцами за крестик и сильно дёрнуть за цепочку. Ветка со скрипом дрогнула, цепочка порвалась и осталась болтаться в руке Василисы. Тело стало чуть поворачиваться из стороны в сторону.

Василиса, не в силах оторвать взгляда от этого мерного покачивания, пятясь, стала отходить прочь. Краем глаза она увидела, как на обочине тропинки появилось нечто большое. Шаг за шагом, она прошла мимо кресла на крутящейся ножке, на котором спиной к тропинке сидела девушка. На её голову было натянуто что-то вроде мешка, руки лежали на подлокотниках. По рисунку дурацкого старомодного платья Василиса угадала, кто это был. Даже мешок снимать не нужно, чтобы узнать Зою Питиримову. Пройдя спиной вперёд ещё несколько шагов, Василиса рассмотрела на запястьях сидевшей что-то вроде широких глянцевых браслетов. Не сразу догадалась, что это скотч, которым руки Зои были примотаны к ручкам кресла.

Судорожное дыхание всё никак не восстанавливалось, и не чуя ног, из последних сил Василиса развернулась и побежала по тропинке. Уже неважно, выберется она когда-нибудь из леса или нет, лишь бы оказаться подальше от этого места с деревом и креслом.

Тропинка шла прямо, а потом повернула за дерево. На скорости Василиса зацепила взглядом ещё одно тело на обочине, споткнулась и упала на колени, но телефон не выпустила. В метре от тропинки на животе лежал человек с руками, стянутыми за спиной. Одежды на нём не было, хотя до пояса тело прикрывал кусок чёрного мятого полиэтилена, похожего на огромный мешок для мусора. Лицом парень уткнулся прямо в землю, но светлые волосы Гаврила, завязанные в узелок, узнавались безошибочно.

Василиса подтянулась и села на корточки. И снова в паре метров от неё на тропинке оказался перламутровый кролик. Он приподнялся на задних лапках, передние поджал и шевелил ушками, будто прислушивался.

Действительно, за спиной раздались мягкие шаги. Василиса застыла и не могла повернуться, тело перестало слушаться.

– Они всех убили, – прошептал голос прямо над ухом. От этого шёпота шею свело, а по спине пробежали ледяные мурашки. – Ты отсюда никогда не выберешься, потому что тебя уже нет.

Перед глазами вдруг проявились три раскрытых гроба, где в мягких кружевах лежали Гаврил с прикрытым лицом, синюшная Зоя и сама Василиса, бледная, как простыня. Картинка исчезла, снова возник мокрый мрачный лес.