Особенная или попаданка против! (СИ)

— Пару дней назад.

— Значит уборщица не придёт в ближайшие дни?

— Думаю нет. Она где-то раз в неделю приходит.

— Тогда давай пока под матрас. А там может наши подельницы помогут спрятать это всё добро.

Джули рассмеялась.

— Ты как скажешь. Ой, умора.

— А как их ещё называть? — пожала я плечами. — По-другому слишком долго.

Поздно вечером, когда на улице уже стемнело и большинство постояльцев пансионата разошлись по комнатам, две женские фигуры, по очереди, с разницей в несколько минут прошмыгнули в третий корпус и постучались в одну и ту же комнату. В комнату Джули.

— Вот, — указала я на четыре дневника, лежащих на столе. — Я думаю это то, что мы ищем.

Женщины взяли по блокноту, и они открылись на страницах, заложенных деревянными соломинками. Несколько минут мы с Джули молчали, давая возможность всё внимательно прочитать.

— В остальных дневниках то же самое? — пробежав глазами по тексту, спросила госпожа Сонда.

— Да. Смысл примерно один.

— Но это же бросается в глаза! — возмутилась она. — Когда один человек вдруг скатывается в депрессию — это не вызывает вопросов. Такое возможно. Но если их двое и больше, да ещё и с одинаковой симптоматикой, очевидно, что депрессия вызвана искусственно, с чьей-то помощью.

— Но, если это так очевидно, почему ищейки этого не заметили? — задала я простой вопрос. — Их могли подкупить?

— Во-первых, не ищейки, а ищейка. В Моньеале он один занимается подобными делами. Городок-то маленький. А во-вторых, конечно могли. Он же человек.

— Знаете, как это выглядит со стороны для меня? — решила поделиться я своими выводами. — Директор договаривается с кем-то из родственников, что ради наследства сведёт в могилу кого надо. Называет имя Хитроусту. И с помощью шаров деда Зловрия психоцелитель начинает вводить человека в тоску. Чтобы не вызывать подозрений, он проводит с ним сеансы только последним, когда другие не справятся. А они не справятся, так как не будут понимать причин такой резкой апатии. А когда дело сделано, приезжает подкупленный ищейка, который не копает глубоко, а закрывает дело, как самоубийство.

— За последние пару месяцев я не один раз спорила с директором о том, что нужна проверка. За всю свою жизнь я не видела столько неестественных смертей, сколько за этот год. И то, что ты сейчас говоришь, Ирэн, звучит очень правдоподобно. Даже слишком. Но я всё равно не могу поверить в этот ужас! — осев на край кровати, обессилено произнесла госпожа Добра.

— Зато я могу, Мира, — высказала своё мнение госпожа Сонда. — Вот только это всё предположения, и то, чем мы апеллируем, лишь косвенно доказывает их вину. Вернее сказать, доказывает вину только одного деда Зловрия.

— Почему? — подала голос Джули.

— Если бы мы сейчас с этими дневниками решили пойти к тому же директору, он бы утверждал, клялся, что ничего не знал, как и господин Хитроуст. И всю вину бы в итоге возложили на смотрителя.