Любовь к наследству прилагается

— Что все это значит? — возмущаются проверяющие, когда мы направляемся в сторону лестницы и проталкиваемся к первому этажу в общем потоке испуганных людей.

— Не видите что ли? Сначала нас затопило, а сейчас, кажется, мы горим! — и словно в подтверждение моих слов с выхода на лестницу со второго этажа валит дым. Молодцы ребята, быстро сработали. Осталось только надеяться, что подпалили они мусорное ведро, а не сам завод.

— Очень странно, что все это случилось именно сейчас, — с подозрением в голосе говорит очкарик, но его вовремя оттискает кто-то из сотрудников фирмы к стене и мы теряемся в толпе людей.

Кирилл же от меня не отстает ни на шаг. В конце, когда на лестнице становится слишком много народа, выбегающего в панике из здания, он хватает меня за руку и не отпускает, пока мы не выбираемся на улицу.

— Придется заплатить пожарникам за ложный вызов, но это нам обойдется дешевле, чем эти — говорю шепотом, кивая в сторону растерянных проверяющих, на что Царев закатывает глаза.

— Ты сумасшедшая, Левандовская, ты в курсе? — усмехается он, наблюдая за тем, что творится вокруг. — За это могут, кстати, посадить.

— Но ты ведь не сдашь меня, правда? — говорю томным голосом.

— Боже, Левандовская, это что — попытки флирта? — фыркает он в ответ, искоса поглядывая на меня.

— Да иди ты, — легко ударяю Кира локтем в бок и на лице расплывается улыбка. О, нет, я не должна так реагировать на этого мужчину. Нет, нет, нет. Особенно, когда его руки прижимают меня за таллию, что вызывает во мне прилив странной нежности и тепла. Хочется зарыться в его объятиях, растворится в теле и ощутить жар поцелуев.

Должно быть, это все моя беременность. Тот факт, что под своим сердцем я ношу именно его ребенка, вызывают во мне симпатию и притяжение к этому идиоту. Которого, между прочим, я все ещё ненавижу всем сердцем.