Венец терновый

– Батька со мной играл как сытый кот с мышонком, ему бы на «стрелках» цены не было бы, любой «сходняк» живо «разрулил». Болван ты, Юрий Львович, редкостный – тебе в школе не раз говорили – учи историю, дураком не будешь! А я как все… в дураках остался!

После того, как Сирко натыкал его, словно котенка в лоток, в азы европейской «политик» и существующие расклады по этой теме, старый и мудрый атаман взялся за мельхиор – и вот тут от будущей финансовой реформы полетели клочки по закоулочкам. Такого крушения надежд одним махом пополнить текущее благосостояние Галицкий едва пережил, хватаясь за голову. Перспектива сплошных проблем от чеканки «нестоящих» и «ненастоящих» денег его ужаснула.

Подобное пытался проделать и царь Алексей Михайлович со своими подданными, начеканив медных монет с надписью «деньга серебром». Вначале «выхлоп» был хороший, но потом начались проблемы, которые чуть ли не привели к гибели самого самодержца. Еще бы – его хватали за грудки и трясли перед царственным ликом кулаками, «Медный бунт» захлестнул всю Москву. И хотя мятеж с превеликим трудом удалось подавить, но на финансовые авантюры, как показал полученный опыт, лучше не ходить.

И вывод для новоявленного короля был прост, как три копейки, что здесь алтыном назывались – не проводить рискованные финансовые спекуляции с целью пополнить казну. Опасны они для его репутации – народного «благодетеля, милостивца и защитника». Замажется грязью – вовек не отмоется! Только отплевываться!

Правда, атаман его тут же утешил, сказав, что идея чудесная. И ехидно так поинтересовался – а что используется в качестве разменной монеты, так как копейка для уличной торговли с одной стороны драгоценна из-за серебра, и всегда требует сдачи. У населения на руках скопилась куча всевозможной медной монеты, которой расплачиваются не по отчеканенному номиналу, а по весу, на глазок. А там где ее мало, то в довесок идут початки вареной кукурузы, которую обыватели тут же охотно потребляют, как биг-маги или пиццу в его прошлой жизни.

Вот тут Юрий сообразил уже сам, предложив начеканить из мельхиора монеток с алтын весом и размером, с гладким гуртом, чтоб на ощупь можно сразу отличить. И назвать «полушка», как в Москве именовали «полденьги». Сирко предложение благосклонно одобрил, сказав, что такие монеты брать будут охотно, а вот медь можно у народа выгрести всю, причем чуть ли не вдвое больше по весу. Галицкий даже губу прикусил, произведя нехитрый подсчет – фунт меди стоил семнадцать копеек, а тут за эти деньги меньше полуфунта мельхиора выходило.