Во имя справедливости [СИ]

— Клянитесь, что поддержите меня! — потребовал Славян.

Его поддержали:

— Клянемся!

Новый глава города, стоявший рядом со мной, сделал шаг навстречу толпе, повернулся лицом к Белому, протянул в его направлении руку и произнес громким голосом:

— Повелеваю отпустить Белого на свободу! Он может идти, куда пожелает.

В ответ повисла тишина. Горожане недоуменно моргали глазами. Они ожидали увидеть, по крайней мере, очередную порку. Кто-то выкрикнул:

— Славян шутит! У него своеобразное чувство юмора.

— Нет! Я не шучу! — голос Славяна стал еще громче. — Если вы доверяете мне, то отпустите Белого!

Я положил Славяну руку на плечо и тихо сказал ему:

— Зачем ты поступаешь так? Ведь люди ждут зрелища, а справедливость требует: зло должно быть наказано.

Славян решительно, но спокойно произнес:

— Зло будет наказано, но я хочу дать всем понять, что новая власть против насилия.

— А ведь они творили над вами насилие, — опять сказал я главе города так, чтобы не слышали люди из толпы.

— Да! Но мы должны быть милосердными и не отвечать на зло злом.

— Ты за всепрощение? — удивился я. — Может, и дворец ему вернешь?

— Нет, дворец будет общей собственностью, а он пусть живет там, где захочет, — сказал мне Славян и обратился к толпе:

— Пусть его накажет Всевышний, если сочтет нужным! Белый может быть свободен!

Славян замолчал, толпа возбужденно загудела, но люди стали потихоньку расходиться. Славян подошел к эшафоту, протянул руку Белому, помог тому слезть.

— Воистину, ты святой! — сказал Белый. — Прости меня за все.

Я подумал, что Славян — слишком добр для руководителя крупного города. Наверное, его и выбрали за его доброту. Здесь люди в основном добрее, чем в моем родном мире, и больше уважают добрых людей. Но во время революций и войн доброта — плохой союзник восставших. Ведь врагов нужно изолировать или уничтожать, чтобы не вредили делу революции.

Я еще раз спросил Славяна:

— Ты не отменишь своего решения?

Глаза мужчины сверкнули, в них читалась решимость:

— Нет! Пусть идет! Добро порождает ответное добро.

— Не всегда это так, — возразил я. — Но настаивать не буду. Пусть он идет! Хотя мне и не по нраву такое милосердие, но, возможно, в нем тоже есть смысл. Впрочем, пусть Белый хотя бы подпишет клятву, что не будет вредить вам и нашей революционной армии.

Бумагу быстро составили, Белый ее подписал.

Я махнул рукой Белому: иди с глаз долой!

Неохотно толпа расступилась, Белому все же дали дорогу. Они шел, напряженно озираясь и ускоряя шаг. Вдогонку ему полетел камень, но не задел.

— Не трогайте его! — крикнул Славян.

Белый почти побежал. Быстро бегать он не мог в силу возраста и перенесенного короткого, но мучительного пленения.

Послышался голос из толпы:

— Он еще вернется сюда с гвардейцами, и живые позавидуют мертвым!

— Организуйте хорошую оборону и достойную встречу! — громко сказал я. — Ваши кузнецы готовят подарки непрошенным гостям, а мы двинемся дальше, чтобы продолжить свою освободительную борьбу.